Читаем New-Пигмалионъ (СИ) полностью

Зарайский очень-очень хотел снова и снова увидеться с Розой.

Ему на нее даже не так было жалко тратить свои деньги, как всегда жалко ему было потратить хоть сто рублей на любую из его знакомых.

У Зарайского всегда сердце кровью обливалось, когда надо было оплатить счет за обед или за ужин на две персоны, поэтому он всегда подгадывал обтяпать свидание таким образом, чтобы оно проходило за счет редакции или за счет спонсора как рекламные или представительские расходы. А подарки девушкам он обычно делал из сувенирных фондов отдела паблик рилэйшнз или из призовых спонсорских. Так мог запросто одарить свою подружку на ее день рожденья пакетом с логотипом телеканала, предварительно набив пакет всякой бесплатной для него сувенирной ерундой — футболкой с логотипом, кружкой с логотипом, бейсболкой с логотипом…

Были бы на складе пи-аровцев канала и презервативы с логотипом, он бы и их подарил — такой вот он Зарайский был добрый к своим девушкам.

А вот на Розу он готов был раскошелиться.

Так вот она запала ему в душу.

Так запала, что всерьез он подумывал о том, а не купить ли ей новый модный телефон с Интернетом и телепрограммами? Или золотой литой браслетик с семью бриллиантиками? Такой, как у секретарши шефа, у Ольги…

Колечко он опасался покупать, вдруг размер не подойдет, а браслетик… Или, думал он, или, может часики золотые купить? Или шубку беличью? Или песцовую?

Вот как влюбился Зарайский, вот как проняло его.

Дрожа и метясь по комнате, Зарайский набрал номер её мобильного.

— Алло, Роза? Это Матвей.

— Какой Матвей?

Зарайский опешил от того, что Роза, его любимая Розочка его даже и не признала.

— Ну как же? Ты не помнишь, тот самый, с которым ты… с которым мы…

— Что? Говори громче, я в машине еду.

— Ну, это я, Матвей Зарайский, с телевидения…

— А-а-а, вспомнила, ну что Мотя, как дела? Как сам?

Зарайский радостно защебетал мелкой птахою:

— Розочка, я хочу с тобой увидеться — Увидеться, ну, я не знаю, может через пару неделек.

По ее тону, Роза не шибко то желала свидания.

— Да ты что, через пару неделек, я с ума схожу, я так влюбился, я снова хочу тебя увидеть.

— Да-а-а? А что это ты так?

— Потому что ты прекрасная, потому что ты самая- самая, я с ума теперь схожу, надо встретиться.

Зарайский боялся, что она вот возьмет вдруг и прервет их разговор.

— Ну, я не знаю, может быть, может быть.

— Роза, давай я за тобой машину пришлю?

— Нет, Мотя, я вся в делах, я сейчас брату тут по даче помогаю, надо помочь брату моему на его новой даче об устроиться.

— И что? Совсем-совсем он тебя не отпускает?

— Не-а, не отпускает.

— Так что же мне делать, Розочка?

— Я бы и сама тебя не прочь увидать, Мотя, но если может только у брата на даче?

— Давай, я с радостью приеду, говори адрес.

— Не все так просто, Мотечка, не все так просто, милый, брат у меня знаешь какой строгий, надо ему какую-то причину вескую придумать для твоего визита, тем более с ночевкой, ты же хочешь, наверное, с ночевкой?

— Хочу, Розочка, мечтаю.

— Я тоже хочу, милый, но надо придумать для брата повод к твоему приезду.

— Ну, я не знаю…

— Слушай, а ты можешь уговорить чтобы с тобой поехал этот, ну депутат Думы, ну, этот, как его?

— Кто?

— Жир-Махновский, знаешь его?

— Жир-Махновского, конечно знаю, но он то тут при чем?

— А брат мой мечтает с ним познакомиться, водки с ним попить, а повода все никак не представится, так вот если ты уговоришь Жир-Махновского за компанию приехать, я тебя, наверное, смогу под шумок к себе в спаленку допустить на пол-часика.

— Все сделаю, Розочка, вдребезги расшибусь, но приеду с Жир-Махновским.

Матвей Аркадьевич теперь имел цель.