Читаем New-Пигмалионъ (СИ) полностью

На роль олигарха-инфарктника пригласили какого-то по-спортивному бритого наголо статиста, одетого в черные, обтягивающие его джинсы и черную футболку, обнажавшую загорелые накаченные бицепсы.

На умиравшего от инфаркта он был так же отдаленно похож, как артист Никифоров на юного Ромео.

— Молодость моей юной любовницы вернула мне сердечное здоровье, — по складам прочитал бритоголовый партнер Агаши по сценарию Сан-Саныча.

— И не стыдно этому очкастому такую туфту гнать? — снова подумала Агаша, — мы бы с Абрамом Моисеевичем на свадьбе в сто раз лучше бы текст придумали, ей Богу!

Джон наставлял Натаху Кораблеву.

— Молодостью, молодостью должна добрать того, чего по талантам не имеешь. Гость на молодость должен прельститься, а ты ему должна в этом помочь. Выставиться, показать себя. Заинтриговать, распалить. Вон, Розка как умеет, талант от Бога!

Натаха хотела было уже с обидою возразить, — де, вы тогда вашу Розу этому гостю и подкладывайте, — да вовремя прикусила язычок, ведь если выгонят, куда она теперь пойдет? К Рафику в ларек на Войковскую возвращаться? Да и потом по сценарию Розка должна была другим гостем заниматься, режиссером Зарайским, у них с ним персонально расписано.

— Как мне его? Прямо на себя повалить что ли? — наивно округлив глазки, спросила Натаха.

— Не испорти, здесь грубостью не возьмешь, не тот случай, здесь лаской и тонким соблазном, — задумчиво поглядев в камеру, сказал Джон, — они сперва как приедут, я с ними по саду пройдусь, потом мы в гостиной посидим, поговорим там о делах, а вы с Розой вроде горничных, вроде официанток прислуживать будете, виски, кофе, коньяк, пепельницы и все такое прочее. А потом я им предложу пройти в сад, на горочку для мини-гольфа клюшками помахать, ну и переодеться в комнатах, скинуть пиджаки. А комнаты им вы с Розой покажете, каждому свою. Тут ты и должна проявить максимум талантов. Должна сделать свой блиц. Поняла?

Натаха понять-то поняла, но при всем желании, обойтись в этом древнем искусстве обольщения одним лишь волевым порывом, было явно недостаточно.

— Может Ира с Лёлей? — спросил Борис.

— Нет, Ира с Лёлей еще хуже, — сказал Джон, — они с охранниками Жир-Махновского будут сидеть, телевизор смотреть.

Решили, что Роза позанимается с Натахой, покажет ей, поучит её.

Поднялись на второй этаж в спальные комнаты, чтобы сразу в реальной обстановке учиться.

— Тебе надо внезапно и натурально обнажиться, понимаешь? — спросила Роза, показывая, как может порваться специально заранее надорванная бретелька, — у тебя грудь большая, вон, больше моей, так и соблазни его грудью, мужики любят формы.

Натаха трижды показала Джону, как она будет распахивать перед Жир-Махновским свою блузку с черным под нею лифчиком.

— Ничего, сойдет, — кивал Джон.

— А потом, а потом тебе надо обязательно прикоснуться к нему, тоже невзначай, и извиниться, чтобы он не подумал, что ты специально, а если и подумал бы, то усомнился, что не наверняка специально.

Натаха потренировалась.

Сделала раз наклон, два наклона.

— Ты сделай, как будто ты суетишься, прибираешься, будто рассыпала что-то здесь, ну и как положено горничной, наводишь порядок, поняла? А он здесь, ты вокруг него суетишься и цепляешь его своей грудью, прикасаешься. Мужчина и спиной почувствует, когда к нему девушка грудью прижимается.

— А потом? — спросила Натаха — А потом разыграй смущение, и смутившись еще более обнажись, разыграй невинность, но при этом невинность, очарованную высоким статусом гостя, де тебе так приятно, что такой знаменитый человек здесь в этой комнате, что ты хоть девушка и честная и застенчивая, но так млеешь от славы, исходящей от клиента, что теряешь голову… Поняла? Мужчинам нравится такой театр, они в него верят.

Пару раз Натаха проиграла сцену перед Джоном и Розой. Роль высокопоставленного клиента при этом играл Борис.

— Ничего, вполне достоверно, — кивнул Джон.

— Если он мужчина, то должен соблазниться, — кивнула Роза.

Революционное шоу в стиле Делакруа вызрело-таки в Дюрыгинской голове.

Он шел от того, что ведущей у него будет простушка.

Пастушка-простушка.

Этакая Элиза Дулитл.

Он шел от того, что у него не будет породистой Ирмы Вальберс.

И сперва он просто хотел сыграть на контрасте.

Его элитарное гламурное шоу с королями и королевами бизнеса, с президентами компаний и известными политиками, будет вести простушка. Разве это не ход? И при этом она будет смешно ругаться по-французски. Через слово, пересыпая свою русскую простолюдинскую речь, неприличными французскими словечками вроде «зют», «мерд», «вашш»*, этсетера, этсетера…

В этом будет фишка совершенно нового стиля.

Этакий неожиданный вкус необычного коктейля, где эффект совкусия достигается видимой несовместимостью компонентов.

Он нанял Агаше учителя французского языка.