Читаем Невротички полностью

Поля не была лентяйкой или шаровичкой – училась, много читала и выступала на семинарах, доказывая правоту как проклятая.

Рвение к постижению философских дебрей активизировалось по выходным, когда Полины родители уезжали на дачу и квартира оставалась в распоряжении студенток. Поля с Леночкой пили шампанское, читали Декарта, обсуждали трансцентентальность Канта и психические расстройства Ницше, о которых медики спорят до сих пор.

Однако не обходилось и без печалей. На третьем курсе нужно было защищать курсовую. В ходе очередного ночного философствования за бокалом, Поля пришла к выводу, что современное общество потребления превратилось в стадо полуумных, недалеких, всепоглощающих Homo Standarticus. Это такой тип личности, который потребляет предложенное в средствах массовой информации без анализа и проверки фактов. По сути, общество масс культуры с его всеядностью продуктов налицо. Идею Поля намеревалась развить до курсовой работы по философии истории.

Писала Полина долго и нудно, периодически представляя отрывки научному руководителю и пьяной Леночке, обосновывая ноу-хау концепцию.

На защите ноу-хау оценили в твердую четверку, и Поля расплакалась. Научный руководитель не понял слез и сказал: «У нас действительно не принято позитивно оценивать новаторские работы, но это устаревшие взгляды. Я, например, иного мнения. Ваша оценка – это показатель крестового похода на давно отжившие традиции в понимании, что такое курсовая и мышление автора. Попуститесь, девушка!»

Полина получила красный диплом и рекомендацию защищать кандидатскую, на что смачно плюнула и вышла из помещения.

***

– 

Завтра в магазин идем. Одеть Женю надо.

– 

А что он хочет?

– 

Белье порвалось, куртку видела по скидке. А то ходит как чурбан.

– 

А он сам никак? – ухмыльнулась Поля.

– 

Какое сам? Выберет дичь какую-то, а потом ходи рядом и позорься, – отрезала Зоя, убежденная, что мужчина не имеет право на индивидуальный внешний вид. Равно как и на другие права человека.

Гестаповское отношение вуалировалось заботой и переживаниями о благополучии ближнего, которому не позволялось любить даже родную мать:

– 

Видите ли, шторы ей повесить надо! Раскомандовалась!

– 

Кому, мама?

– 

Бабушке. Снова звонила. Сидит себе в комнате и повеливает. Старшим особо не раскомандуешься – жена не позоляет, а моим можно.

– 

Чего ты кипишь разводишь? Пусть едет, куда хочет!

– 

А у него дел дома нет? Он и сам уже не хочет туда ездить. Пусть бы как я – убрала, поработала, ночи не поспала, мужу ужин из топора.

– 

Завидуешь?

– 

Я? Чего мне завидовать?! – вопрос застал маму врасплох настолько, что та аж закашлялась.

Мама держала оборону перед невидимым фронтом – ненавидела свекровь за то, что та командовала домочадцами не напрягаясь и с радостью получала желаемое – повзрослевшие сыновья мчались отвезти мать к доктору померять давление, гоняли на рынок за овощами или глубокой ночью встречали подруг на вокзале. Зое же просить о помощи или сказать прямо что и как было неловко, поэтому приходилось использовать шантаж – слезы, жалостливые истории из детства, упреки и обвинения в том, что маму ее мужчина любит больше. Видеть слезы и недовольство Женя не мог, ведь женщина – это святое, и мама получала свое.

Женя никогда не имел собственных денег, все получал от мамы и под отчет. Несмотря на то, что львиную долю дохода приносил он, женщина упорно подавляла в нем ощущение добытчика. Ей казалось, что если деньги зарабатываются не регулярно, значит, вообще не зарабатываются, о чем непременно нужно было заявить в форме скандала за ужином, например. Заметки а-ля «та что ты там можешь?» вдохновляли, ведь только при таком отношении к мужчине поднималось настроение. Казалось, что расслабившись и получив удовольствие от жизни, обязательно случится что-то плохое или счастье нужно будет оплатить. Женя ни разу маму не отрезвил. Напротив, стал систематически уходить в запои. А мама выдохнула с облегчением: «Я же говорила, что неудачник» .

Поля наблюдала этот сюрр и мечтала, что у нее все будет иначе.

***

Полина влюбилась. Отношения старалась держать не то, что в тайне, но не обсуждать в кругу семьи, ибо однажды при знакомстве с Романом мама спросила: «Это же несерьезно, да?»

Впервые Полина увидела Рому на дне рождения соседки, в которую парень тогда был влюблен. Торжество было скучным – из разряда глубоко семейных праздников, когда поздравить приходят родственники, друзья и знакомые родителей, к которым ребенок не имеет отношения.

Рома сидел за общим столом в черном объемном реглане и сильно стеснялся. Казалось, парню неловко в компании малознакомых родственников и друзей своей девушки. Чернявая шевелюра из кудрявых пористых волос, глубоко посаженные зеленые глаза. Ростом не высок, но природа наградила безупречной юношесткой фигурой – широкие плечи и круглый спортивно-упругий зад.