Читаем Невидимая угроза полностью

– Я слышал шум. Скажи, что-то случилось? – Господин Ротэ подозрительно оглянулся, будто ожидал увидеть за шторой или шкафом грабителя, наставившего на Софию пистолет, чтобы та не сказала ничего лишнего.

– А ты что вообще тут делаешь? – ответила вопросом на вопрос София.

– Мориц дома?

София поняла, что нужно завязывать с такой манерой разговора.

– Мориц был тут. И сбежал. Только что.

– Сбежал?

– Убил кота и сбежал.

– Что?! Что ты такое говоришь, София?

– Мориц не закрыл бочку, – мрачно объяснила она. – Эгон свалился туда и утонул. Я его только что похоронила.

– Ты… что?!

– Эгон, – раздраженно повторила София. – Кот госпожи Блунт. Я его кормлю. Кормила. Это Мориц во всем виноват. Он его нашел, а мне пришлось его закапывать, потому что Мориц смылся.

– А Мориц… он… он… – Отец вытер лоб тыльной стороной ладони. – Куда он побежал? Он не сказал?

– Не знаю, – прошипела София. – Наверное, на работу опаздывал. У него есть дела поважнее, чем бедный кот.

Она вдруг вспомнила тельце Эгона – мокрое, маленькое, жалкое. Сколько он барахтался в бочке, прежде чем утонул?

– Мориц не виноват, что бочка была открыта, – сказал отец. – Я вчера поливал цветы и забыл ее закрыть. Это я виноват.

Он принялся вытирать лицо рукавом. Как он потел! Волосы липли ко лбу, капли пота катились по вискам и щекам.

– О господи… – пробормотал он. – О господи…

– Да уж, – кивнула София. – Но я все равно считаю неправильным то, что Мориц просто развернулся и ушел, когда такое случилось. Эгон был и моим котом, в конце концов. Не полностью, конечно, но все равно.

Она не договорила. Слезы градом покатились по ее щекам, силуэт отца расплылся перед ней.

– Я знаю. Мне очень жаль. – Он привлек ее к себе и погладил по голове.

Девочка рыдала у него на плече, ее слезы смешивались с его по́том.

Когда она успокоилась и отстранилась, то поняла, что отца бьет крупная дрожь. А ведь он даже не замечал Эгона.

– Нужно сказать госпоже Блунт, – предложила София.

– Я сам с ней поговорю.

– Лучше я. Она уже почти ничего не понимает. Может, хоть меня вспомнит. Зайду к ней попозже.

– Я сам с ней поговорю, – твердо заявил отец. – Это меньшее, что я могу сделать. В конце концов, это я виноват.

София пожала плечами:

– Как скажешь.

Ей не очень-то хотелось говорить с сумасшедшей соседкой.

– Ты не знаешь, Мориц взял с собой мобильный?

– Понятия не имею.

Он кивнул.

– Мне нужно будет опять уйти. Ты тут сама справишься, София?

– Конечно.

– Я хочу, чтобы ты сегодня не выходила из дома.

Девочка удивленно уставилась на него:

– Почему?

Господин Ротэ кашлянул.

– Я жду… посылку. Ее должны принести сюда. Это очень важно. Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты встретила почтальона.

– Ты что, хочешь, чтобы я целый день сидела тут и ждала почтальона?

– Это важно, София! Пожалуйста! – Он достал мобильный из кармана, посмотрел на экран, нахмурился и опять спрятал телефон. – Я могу на тебя положиться?

– У тебя все в порядке, пап?

– Конечно. У меня – да.

– Ты какой-то… не знаю…

– Чепуха, – отмахнулся отец. – Мне пора.

– Разве ты не собирался что-то забрать? – спросила София, когда он уже стоял у двери. – Ты ведь за чем-то зашел домой.

– Нет, ты меня не так поняла. Я пришел из-за посылки. Думал, может, ее уже доставили. Так ты подождешь почтальона, да?

София неохотно кивнула.

– Почему ты мне просто не позвонил?

– Так я ведь думал, что посылку уже принесли. – Он оглянулся, будто надеялся где-то найти посылку. – Ну ладно. Тогда увидимся вечером.

– У тебя точно все в порядке, пап? – уточнила София.

На мгновение ей показалось, что отец хочет что-то сказать. Но он лишь кивнул. И ушел.

Пять минут спустя позвонила Юлия и пригласила Софию на пляж. Термометр на террасе показывал тридцать градусов в тени.

– Я не могу уйти. Обещала отцу дождаться почтальона.

– В такую жару? – удивилась Юлия. – Я бы ни за что не согласилась. Но как скажешь.

– Может, я смогу подойти потом.

– Отлично. Мы будем на Рейнской набережной.

Положив трубку, София опять чуть не расплакалась. Не часто случалось, чтобы ее куда-то приглашали. «Ну почему папа не распорядился прислать посылку ему на работу? – подумала она. – И почему он ничего не сказал утром?»

Ее отец странно себя вел в последние недели. Он словно заразился от Морица: стал молчаливым, рассеянным, беспокойным. А когда его спрашивали, что случилось, он либо уходил от ответа, либо начинал злиться: «Не знаю, почему вы все ко мне пристали». Еще и эта странная реакция на анонимные письма. Вначале он собирался подать заявление в полицию, а потом вдруг передумал. Несколько часов выспрашивал у Софии, не знает ли она, кто мог написать эти сообщения, не ссорилась ли она с одноклассниками или с кем-то еще.

– Может быть, произошло что-то необычное? – спросил он тогда.

– Ты о чем? – раздраженно уточнила София.

– Ну, необычное. Может, заметила что-нибудь? Может, появился какой-то новый человек? Заговорил с тобой, начал за тобой ухаживать? Может, познакомилась с кем-то?

«Феликс», – сразу подумала София. Феликс появился в ее жизни. И сразу же исчез. Но об этом она определенно не собиралась сообщать родителям.