Недолго поколебавшись, оборотень закрыл глаза и глубоко вздохнул. Морщины на его лбу и под глазами исчезли первыми — осталась лишь упрямая складка между бровями, — кожа потемнела и натянулась. Принцесса наблюдала за трансформацией затаив дыхание; она не очень-то верила, что пересмешники в самом деле способны изменять обличье. Но вот перед ней живое доказательство сухих книжных слов…

— Восхитительно! — не сдержалась Фаби. Ее можно было понять и простить: лицо Хагена стало совершенно другим, изменились даже форма носа и очертания скул. Чуть резковатые черты смягчила ироничная улыбка, и Ризель на мгновение ощутила легкую растерянность — они догадалась, что пересмешник на самом деле молод, но откуда ей было знать, что он к тому же красив?

Прежними в нем остались только хитрый прищур глаза и… волосы.

— Они такие, — сказал Хаген, проследив за ее взглядом. — Я родился седым.

«Как и я…»

Ризель стоило немалых усилий взять себя в руки.

— Вот что, Хаген. Ты можешь не верить, но Капитан-Император вовсе не опечалился бы, случись со мной что-то нехорошее. Это… трудно объяснить.

Против всех ее ожиданий, пересмешник поверил сразу.

— Но если ты и впрямь хочешь отомстить за свой народ, я могла бы тебе кое-что предложить.

— Я весь внимание, — сказал Хаген. — Только, Ваше Высочество, уберите оружие… — Она выполнила его просьбу с усмешкой. — Я позабыл, что у цапли есть когти…

— …Ваше Высочество?

— Да, Фаби. — Взгляд принцессы был задумчивым и туманным. — Мы идем в наш сад. И никто не помешает мне растить в нем те деревья, которые мне нравятся…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЮГ

Две фигуры кружатся, то сближаются, то вновь расходятся. Этот танец необычайно красив и смертельно опасен, но тем, кто за ними наблюдает, так часто приходилось смотреть в лицо Великому шторму, что о смерти они думают в последнюю очередь, а вот жутковатую красоту оценить способны, как никто другой.

Две фигуры кружатся в красноватом свете факелов.

Эти двое хорошо знают свое дело, даже слишком. Поначалу оба веселят толпу, вызывая крики и восхищенные возгласы: их мастерство отточено годами практики, проверено в длинной череде схваток. И лишь потом один из них понимает, что забавы кончились.

Другой это знал с самого начала.

Биться не в полную силу гораздо сложнее, чем обрушиться на противника и сразу сломить его волю, уничтожить. Если приходится скрывать, на что ты способен, то нужно быть готовым ко всему, просчитывать каждый шаг.

Промахнуться.

А потом еще раз.

Пропустить удар — на белой ткани рубашки тотчас расплывется алое пятно, — зашипеть от боли. Оглядеть мутным взглядом собравшихся, сделать вид, что вот-вот потеряешь сознание.

И когда обрадованный противник ринется в атаку, вновь собраться и…

…начать все сначала.

Ты и в этом деле мастер, Кристобаль.