Читаем Невеста Перуна (СИ) полностью

-Доброгневушка, деточка, как же ты здесь очутилась? - тихо причитала женщина. - Мы уж и не чаяли тебя живой увидеть. Где ж ты пропадала всё это время? А схудала-то как, родимая!..

-Ну, полно, полно, тётушка Милава. И так всю рубаху уже насквозь промочила. Скажи лучше, где моя кормилица Красава? Здорова ли?

Милава глянула на неё почти безумными глазами.

-Ты разве не знаешь, доченька, какие дела у нас тут творятся? Князь Вадим после того, как ты пропала, сыскать тебя велел. А тех, кто знает, где ты, но молчит, и вовсе грозил со свету сжить. Вот люди его и решили, что моя сестра, а твоя кормилица непременно должна знать, где сыскивать нужно. Красаву схватили, отвели на княжий двор, и с тех пор её никто не видел.

Женщину передёрнуло от вспоминаний, как княжьи слуги тащили по улицам её сестру - простоволосую, в порванной одежде... И за что только такой позор под старость лет? Мужа её схоронили несколькими днями позже - пытаясь защитить жену, он грудью напоролся на меч одного из прихвостней Вадима.

-Вот как? - сразу помрачнела боярышня. - Видно, нет больше среди живых кормилицы моей. А брат, говоришь, князем стал? Чудеса, да и только! И вече спокойно глядит на сии непотребства и молчит? Или позабыли уже честные новгородцы, как роту на верность князю Рюрику давали?

-Может, и не позабыли, - подал голос Кашица. - Да что проку? Кто-то говорит, что свой, здешний князь лучше пришлого и Рюрику давно уж надо было показать путь. Иным же просто боязно. Есть и такие, кому всё равно, кому служить - Вадиму или Рюрику, одного племени побеги.

Доброгнева хотела что-то возразить, но Милава опередила её:

-Полно вам разговоры вести. Ты, доченька, должно быть, устала. Да и голодна, поди, с дороги. Мы вот тоже за стол ещё не садились.

-И то правда, - подхватил хозяин дома. - Давай, хозяйка, что есть в печи - на стол мечи. А ты, Доброгнева, садись, отведай, что нам Род послал. Только не обессудь, еда у нас нынче скудная.

Ужин прошёл в полном молчании. Боярышня, нахмурив брови, размышляла о чём-то своём, а хозяева не хотели прерывать её дум. Наконец всё было съедено, со стола убрано, светец погашен, хозяева и гостья легли спать. Люди, имеющие чистую душу и светлые помыслы, быстро засыпают. Вот и Доброгневу с Милавой сморил  глубокий, спокойный сон. Лишь Кашица ворочался с боку на бок, тёмные мысли одолевали его, сердце затопили страх, смешанный с жадностью. Разыскивая свою сестру, Вадим обещал всякому, кто скажет, где она, щедрую награду. Тому же, кто скрывает Доброгневу, грозил неисчислимыми бедами и карами. В том, что новый князь слов на ветер не бросает, убедиться уже сумели многие. Особенно это касалась наказаний. Вадима в Новгороде боялись. Однако совесть нашептывала, что совсем уж последнее дело - нарушать святые законы гостеприимства. «Но что может сделать родной, единственной сестре старший брат? - лезли в голову паскудные мыслишки. - Ну, оттреплет за ушко неразумницу, ну погрозит, побушует, зато после ещё крепче к груди прижмёт. Да и награда, опять же, сейчас не лишней будет. А вот если прознает кто, что девка у меня эту ночь ночевала, туго придётся. Эх, зачем я только жену послушал, пустил боярышню на свою беду в дом!»

Долго ещё внушённые с детства правила, а также взбунтовавшаяся совесть и страх перед немилостью светлых богов не давали сотворить чёрное дело - нарушить закон гостеприимства.  Но страх перед земным князем и щедрые посулы всё-таки перевесили. Осторожно, стараясь не разбудить жену, Кашица поднялся с лавки и начал одеваться.

-Куда это ты собрался? - услышал он вдруг тихий шёпот Милавы.

-Молчи, глупая баба, - огрызнулся Кашица. - Говорил я, не нужно пускать её в дом. Сердцем чувствовал, не добрый это гость, накликает он на нас беду.

-Видать, ты совсем совесть потерял. Как можно предать гостя, попросившего у тебя крова, того, с которым ты недавно хлеб преломлял? Не важно, кого боги привели к нам в дом, мы должны приютить и оберечь его.

-Да что он ей сделает, родной-то сестре? Не убьёт ведь, поди.

-Кто ж его теперь знает. Не пир ведь пировать зовёт!

-А мне всё едино. Это их, родственное дело, вот пусть сами и разбираются, - отрезал Кашица, схватил тулуп, стиснул потной от страха дланью оберег и выскочил за дверь.

Дождавшись, когда стихнут мужнины шаги, Милава поднялась и подошла к лавке, на которой почивала Доброгнева. Девушка мирно спала, закинув обе руки за голову. Такая юная, красивая и беззащитная. Вновь вспомнилось, как, точно татя последнего, тащили по улицам Красаву. Долго, в муках, верно, умирала она. А за что? Лишь за то, что вот эта девушка любила её, точно мать родную. Нет, у Милавы не было и тени сомнения, как должно поступить.  Решительно протянув руку, она тронула боярышню за плечо. Верная воинской привычке, та тотчас же открыла глаза.

-Доченька, бежать тебе надобно, - прошептала Милава.

-Это ещё зачем?

-Мужу моему, Кашице, чёрная Морена ум совсем затуманила. Он сейчас за гриднями князя Вадима побежал, хочет тебя брату с рук на руки передать. Они скоро будут здесь, за тобой придут.