Читаем Неумерший полностью

Троксо и Комаргос быстро набрали нашу маленькую штурмовую группу. Для ровного счёта в неё вошли тридцать скалолазов. Суагр и Матунос, как оруженосцы Комаргоса, тоже были в ней. Мы перекусили на скорую руку, составили в кучу щиты, подготовили провизию и тёплые плащи. Троксо пришлось доверить собак своему кучеру Эпосогнатосу, чтобы они не увязались за ним. И пешими налегке пустились в дорогу через лес. Основные силы должны были двинуться в путь только ближе к вечеру, чтобы забраться на склоны горы Печчо после наступления темноты.

Мы долго семенили по подлеску, поднимаясь по крутым склонам. На последних подступах к противнику мне, новобранцу, открылось странная особенность войны: она непостижимым образом вновь и вновь чинила нам преграды, обнажая перед нами бугры да ухабы. Стоит отметить, что Троксо, со свойственной ему осторожностью, заставил нас сделать большой крюк. Мы старались говорить как можно меньше, напрягали слух и смотрели во все глаза. Одно лишь непрерывное напряжение внимания оказалось весьма утомительным. В любом овраге или зарослях на расстоянии копья нас мог подкарауливать враг. Кроме того, в гуще зелени мы потеряли из виду Укселлодунон и, если бы не арвернский богатырь, легко бы заблудились.

На склоне дня мы стали вновь спускаться в долину. Мы шли по крутой, но хорошо протоптанной и недавно хоженой тропе. На каждом повороте мы были готовы встретить лесника, пастуха или оскских воинов, которых предстояло сразить как можно тише. В просветах меж ветвями порой виднелись раскидистые кроны деревьев, восходивших по соседнему склону. Горделиво возвышалась над лесом серо-белая громада скалы. Соломенными крышами и редкими кострами, точно веснушками, была усеяна её вершина. Это был Укселлодунон.

В нижней части тропа стала более пологой и лес поредел. Троксо приказал нам устроить привал. Здесь, под покровом листвы, нам предстояло дождаться ночи. Впереди тянулась узкая долина, усеянная рощами. Затопленные луга, сверкавшие прудами и заводями, мягко отклонялись вправо, где утопали в разлившейся Дорнонии. Паводок сулил нам определённую безопасность, ибо было маловероятно, что амброны бросились бы по нашему следу в эту топь. А вот ночью нам-то как раз предстояло туда окунуться, и это отнюдь нельзя было назвать увеселительной прогулкой.

Устроившись сразу за опушкой, мы грызли хлеб, вяленое мясо и сушёные яблоки, которые принесли в узелках. Сквозь кружево листвы мы рассматривали каменные утёсы, и, даже если из гордости, никто не решался высказать те же сомнения, которые ранее озвучил Троксо, многие из нас их разделяли. Вечерние лучи заливали ровным светом скалистые отроги. Под лаской заходившего солнца камень становился почти золотистым. Чёткие линии теней начали ясно обрисовывать каждую щель и расселину. Сорная трава, цепляясь за уступы, сверкала янтарным пухом. Зрелище было одновременно и умиротворяющим, и пугающим. Птицы плавно парили в воздухе на уровне середины скалы. С вершины доносилось блеяние овец. На краю скалы мы не заметили ни одного воина, даже дозорных не было. Мы видели только, как женщины пришли выбросить мусор в пропасть, и кучу детей, которые забавлялись, швыряя камни и пытаясь достать до самых дальних прудов. Смутное чувство овладело нами: мы могли переломать себе все кости ради захвата какой-то овчарни.

Троксо, оценивая трудности предстоящей вылазки, счёл нужным сделать несколько уточнений:

– Крепость выглядит маленькой, потому что снизу нам почти ничего не видно. Это не Аржантата, конечно, но на вершине от наших глаз скрывается большая деревня, и плато достаточно широкое, чтобы разместить целую армию. Это наилучшее место для совершения набегов на соседние земли.

– В любом случае эта сторона не охраняется, – заметил Сумариос. – Однако она и вправду отвесная. Я не думаю, что мы сможем залезть туда с копьями или даже с мечами.

– Нам всё же придётся их взять, – прогремел Комаргос. – Все амбронские воины, надо полагать, будут сосредоточены у крепостного вала, но они увидят нас, когда мы доберёмся до ворот. Одними ножами натиск не сдержать. Нам надо будет выстроиться в линию вдоль стены и по цепочке передать оружие первым добравшимся.

Сумариос и Троксо кивнули. В последних лучах уходившего дня мы пытались наметить пути продвижения по этой огромной стене.

Ночь бесшумно прокралась в лес. Она окрасила скалу в серый цвет, потушила последние отблески неба в прудах. Над чёрными отрогами небосвод лениво навис в неповоротливых и всё более сгущавшихся сумерках. Когда мир погрузился в темноту, сырая свежесть от спящих вод повеяла нам в лицо. Пришло время продолжить подход, пока мы ещё помнили путь, позволявший нам избежать самых опасных омутов.

В зябкой, пробиравшей до костей сырости ночи мы разделись и намотали одежду узлом на острия копий. Перед тем как снова пуститься в дорогу, Троксо пробормотал короткую молитву реке: