Читаем Неумерший полностью

– Вы – лёгкие, к тому же вы – племянники Амбигата – это ваше место, – заключил он.

Я догадывался, что Сумариоса это не обрадовало, но он ничего не возразил. Он лишь сказал, что полезет вместе с нами, после чего оставил нас, чтобы побыть наедине со своими сыновьями. Он прижал их к себе, обхватив каждого рукой, и дал наставления, которых мы не слышали. Рядом со мной Сеговез нервно подёргивал ногами. Мой брат был настоящий сорвиголова: опасность только будоражила его. Он гордился тем, что начнёт наступление, и я чувствовал, что он весь дрожит от восторга, как ещё совсем недавно, когда мы бродили по дорогам Нериомагоса в поисках проказ.

Когда рассвет коснулся крон деревьев на соседних вершинах, Комаргос как раз организовывал построение колонны. Почти сразу же ужасный шум взорвал спокойствие долины. Один за другим карниксы нашего войска взвыли в предрассветном тумане. Медные голоса оглушали сиплым грохотом, таким же суровым, как скала, которая нас ожидала; они раздавались на склонах, звенели в дубравах и словно заполнили собой весь небесный свод. Военный рёв, смешанный с гудением труб, поднялся над войском. Сначала он слышался тихо и низко, заглушаемый грохотом духовых инструментов, но постепенно становился всё мощнее, накатывал угрожающим штормом, взрывался бурей ненависти. Казалось, что десять тысяч голосов одновременно изрыгают хулу. Мы, конечно же, знали, что это были наши воины, тем не менее это неистовство будто пронзило нас всех насквозь. Троксо с воинственным видом тихо посмеивался себе под нос. Комаргос указал нам на скалу. В качестве единственного напутствия он бросил нам:

– Если сорвётесь – ни звука.

И мы начали взбираться.

– Я буду прямо за вами, – сказал Сумариос, присоединяясь к нам. – Карабкайтесь осторожнее.

Перед тем как полезть наверх, Сеговез наклонился к моему уху. С блеском в глазах он прошептал мне: «Давай наперегонки?»

Раззадоренные этим детским вызовом, мы бросились на приступ скалы. Начало было очень бодрым: основание стены, образованное из больших разрозненных глыб, позволяло удобно за них ухватиться и опираться на широкие уступы. Но когда мы возвышались над нашими собратьями уже на расстоянии копья, стена стала более гладкой и крутой, и я начал сомневаться в возможности покорить её. Над собой я видел только шероховатые рёбра камня, разрезавшие известняковыми зазубринами отливы рассвета.

Моего брата это только подстегнуло. Он хотел отличиться в глазах героев и стремился доказать, что был лучше меня. В детстве мы частенько перепрыгивали через изгороди, лазали через заборы и карабкались по деревьям, и он с лёгкостью приспособился к этому новому испытанию. Вскоре Сеговез с дерзкой ловкостью вырвался вперед. Он хватался за острые трещины, отталкивался пяткой от уступов, упирался коленями в прощелины и кончиками ногтей цеплялся за впадины. Едва удерживаясь на скале, он, плавно изогнувшись, снова делал толчок ногами и вырывался вперёд ещё на несколько пядей. Некоторые из точек опоры, за которые он держался подушечками пальцев, казались слишком хрупкими, чтобы выдержать его вес, но он использовал их только для того, чтобы посильнее размахнуться и ухватиться там, где поудобнее.

Иногда из-под его ног на меня сыпались гравий и камни, и я, чувствуя себя не так уверенно, как он, выбрал более безопасный маршрут. Я отклонился в сторону, предпочитая пробираться по выступам, образованным некоторыми плитами. Следовавший за нами Сумариос с сыновьями перестроился вслед за мной. Будучи полностью сосредоточенным на подъёме, я и не подумал, что мне нельзя было менять стезю, но путь, который я прокладывал, лучше подходил для передачи оружия из рук в руки.

Я устремлялся всё выше, тщательно рассчитывая каждый шаг по зернистым стенам скалы, изнывая от напряжения в мышцах и суставах, и нутром чувствовал, как надвигается опасность. Очевидный риск падения с высоты и обвала глыб, которые не оставили бы от меня и мокрого места на дне оврага; а также и другая угроза – битва, которая ожидала меня наверху, если только боги позволили бы мне достичь вершины. Эта опасность подкрадывалась к нам вместе с пьянящим обещанием славы и расстилалась мурашками по спине. Но пока за моими плечами было только небо, воздух, облака, а над ними – мир, который раскрывался всё шире.