Читаем Неуёмная (СИ) полностью

А ехидна всё пила. Довольно грязно пила, ибо не умела пить чисто, а особенно — когда её губы дрожали от испытываемого отвращения. Из-за чего некоторые желтоватые капельки стекали по её подбородку, по сокращающейся во время глотков шее, затекали под ошейник, скатывались по груди — и прятались под платьем. Но она намеревалась довести дело до конца и выпить это всё и сразу, в один присест! Главное — снова не словить экстремум грязного удовольствия и не упасть на подкосившихся ногах… Ибо… Ибо в то время, пока жар тёк по её пищеводу — жар поднимался и в её теле, от зудящего живота и выше… А ей очень не хотелось облиться именно этим! Этим — точно нет!

Маг коснулся своего члена — уже не такого вялого, скрюченного отростка, как раньше, а значительно окрепшего. Ибо… проклятье, но по мере того, как она пила его… "эликсир" — он ощущал, что начинает возбуждаться. У неё, этой голубоволосой милашки, было вообще хоть какое-то самоуважение? А тормоза? Или она готова сотворить любую дичь, пришедшую в её больную голову?!

— Ёманая ж ссыкуха… — Он сжал кулаки, когда девушка мило сощурила слезящиеся глазки поверх пустеющей миски с мочой — и с силой выбил сосуд из её рук.

Чтобы уже в следующую секунду броситься на неё сверху, подминая бедную, весящую раз в шесть-семь меньше ехидну под себя. Его руки начали хаотично нащупывать её бельё, сдирать его, чуть ли не разрывая, одновременно с этим и стягивая собственную одежду — и мантию в том числе, пока не остался в одних лишь болтающихся на щиколотках портках. Большой, белый и толстый зверь.

— Э-эй, эй, я!.. — Дамианка попыталась… ну, сделать хоть что-то — вытереть ли губы, попробовать его, борова, оттолкнуть ногами или как, но ничего из этого у неё не получилось. Он накрыл её собой, наваливаясь всем этим своим огромным рыхлым телом — и с болью вошёл.

Шаос стиснула зубы — и проскулила. Долго, протяжно. Со смешенным с болью наслаждением. И хоть как-то, но сжала ему бока едва торчащими из-под его пуза ногами.

— Я! Я не была! Г-гото!.. Готова!

Его тычки были грубы и быстры. Обхваченная маткой головка то практически вылезала наружу, заставляя девушку кривиться от страшной, рвущей её боли — то стонать, когда он ударялся ей о рёбра. Раз — за разом. Раз! За разом! Без ритма. Без такта. Без сожаления.

— Мне… мне больно! П-поосто… ловней! П-плосу!

А ещё она была беременной. На раннем ещё сроке — но была! А он драл её, как не в себя. Будто бы пытался отыграться на ней за ту неудачную шутку! За все те шутки и издёвки, которые был вынужден терпеть в этом отряде. Сокращал свои бёдра — и вклинивался в неё, оттягивал её животик своей палкой, вздыбливал его.

У-уууу!.. — Застонала Шаос, когда тело её вновь пронзила волна несдержанного удовольствия.

Маг был подобен большой толстой личинке — дёргающейся и сокращающейся в желании набить эту несоизмеримо мелкую на его фоне ехидну огромным куском своей плоти. Похотливую дамианку, скулящую от боли и наслаждения. Вертящуюся и выгибающуюся всем телом… или правильнее сказать — пытающуюся. Но он слишком плотно прижимал её к земле — и чудо, что ей вообще как-то получалось дышать, учитывая и этот огромный член, давящий на неё ещё и изнутри. Да и самой её, не считая лишь коротких её ножек, с трудом пытающихся обхватить его, да раскинутых на подстилке из голубых волос рук, и видно-то и не было.

— К-конь… тите, в меня! П-плосу… наполните ме… меня своим! Своим соком! Я… хотю! От вас!.. Детей! Много… детей!

В ответ он ей нечленораздельно прохрипел пересыхающим горлом (хотя сам уже был изрядно так потным и горячим — и это ещё больше заводило Шаос) и ускорил "сокращения" бёдер. Влажные шлепки их плоти, их соприкасающихся пахов и покрытых смазкой органов стали разноситься чаще и громче, полуполурослица — уже не была способна сдерживаться и нескончаемо стонала, кряхтела и выла в полный голос. Скоро…. скоро он должен будет наполнить её! Чтобы, возможно, принести её душе ещё больше страданий — но ей всё равно этого хотелось. Ещё одного… Ещё двух… может быть — трёх, да хоть и четырёх! Ибо она могла и ещё, уже нося в себе от иного отца!

Мозг кипел, а губы припали к его волосатому пузу в поцелуе, пока язычок лизал солоноватую на вкус кожу мужчины, что снова заставляло всё её тело корчиться от наслаждения…

И когда до момента, как маг должен был наполнить своим семенем всё то пространство, что он уже растянул в теле ехидны… и даже чуть более… когда уже ничего, кажется, не могло его остановить — раздался громкий женский крик.

— Твою мать, сука! Да какого же х*ра ты тут устро?!… Ах вы, падлы!!

Брилль. Сперва она обратила внимание, что уже давно не видела часть своего отряда. А когда пошла проверить, не случилось ли чего (вдруг там эта свинья с инфарктом сдохла и её пора было закапывать?) — услышала какие-то странные звуки. И теперь, стискивая древко посоха, стояла прямо подле них и смотрела на то, как этот кусок сала седлает несносную голубоволосую суку!