Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Однако же скоро — это ещё не сейчас. Перехватив девушку под колени, он стал е*ать её с широко раскинутыми ногами — настолько широко, насколько позволяло это сделать спущенное бельё. Но один фиг — раздвинуть ноги достаточно широко она всё равно не могла, её бёдра, хоть и широкие для её роста, не могли вмещать в себя такое без последствий. Сязки её и сухожилия были уничтожены, суставы болели, ноги — непослушно болтались в воздхе. А внутри всё болело, всё чавкало и хрустело. Агония сменялась наслаждением, наслаждение — забытье, забытье оборачивалось дрожью. Тельце её содрогалось в припадках, а считать оргазмы было невозможно — её трахали так, как не может трахать человек, хоть сколько-то заботящийся об ощущениях своей партнёрши. Только ведь Шаос была достаточно похотливой, чтобы любить и это… Причём, она даже не знала, что именно это в ней хрустело — её ли натягивающаяся плоть, какие-нибудь жилки или хрящечки. А может быть ей просто передавались вибрации того, что он цеплялся своей колючей короной за её рёбра — она ничего этого не знала! Всё в её голове смешалось в один лишь круговорот бессознательной и звериной похоти…

Слёзы текли по её щекам. Смешивались со слюнями, а дышать получалось лишь открыв рот и высунув оттуда влажный, истекающий слюной язык. И каждую секунду казалось, что она уже — всё, больше не может, сейчас задохнётся или же свихнётся от этих ощущений. Что ещё одно мгновение — и тогда всё! Всё, и… И он — кончил. Волна горячего семени ударила в её растянутую матку, сперва надув пузырь на конце сферы излившей его наружу головки — а потом стала оседать вниз, по стволу, занимая пространство внутри содрогающейся от оргазма хоббитше более равномерно… Однако же, мужчина сразу не торопился вытаскивать — и последние фрикции во время своей эякуляции он совершал с особым напором, будто бы хотел этим упрятать своё семя поглубже… Короткими и сильными рывками. И Шаос отвечала ему такими же хриплыми, измученными стонами.

— О-ох… Я… в-вся… к… к-клуглая… — Мужчина снова перехватил податливую девушку, хватая её под горячие подмышки — и стал её с себя снимать. И по мере "извлечения" члена — так же оседала и липкая жижа внутри её тела, делая животик именно что кругленьким… и потяжелевшим на добрый литр.

Лапка ехидны легла на вздутое пузико — и девушка, когда дыхание… нет, ещё не начало восстанавливаться, но хотя бы не становилось хуже, улыбнулась… Её заполнили. Осеменили. И скорее всего она от этого родит… Мертворождённого, да — но всё же родит… И скорее всего — не одного. А двух или трёх… Но не успела она намечтаться вдоволь — как пах её прорезала… именно что прорезала боль. Ослабшая матка всё же не отпустила своего постояльца — и потащилась вслез за шипастой короной головки.

Шаос закряхтела. Засучила ногами, что-то там заскулила — но с влажным чавканьем он вышел уже из вывернутой наружу трубки, при этом корча непонимающую рожу.

— А эт что такое? Впервые вижу такой орган у суккуба…

— Э-эт… Это матка! Выпала… — Сказала Шаос, когда он… может быть, даже с отвращением, положил её на скамейку рядом с собой — а сам встал и начал отираться её чудесными голубыми волосами. — И-и я не… не суккуб, я… ехидна…

Дамианец словно бы на мгновение подзавис с приоткрытым ртом. А потом, зашипев, приложил ко рту ладонь — и кивнул в сторону её животу.

— Э-это ж я что, сейчас, тебя?..

Шаос совсем не чувствовала ног, её матка была частично вывернута и лежала прямо на грязной и заляпанной семенем скамейке, а дыхание сопровождалось хрипотцой. И всё же — она выдавила из себя улыбку.

— Оу, май… Ехидны, это же… Те, что?… Во, бл*… Х*рово как-то, а?

Он принял её за обычную суккубку. Ибо — да, не все дамиане способны прямо и с ходу различать свои подвиды, и уж тем более практически не способные к магии (и к базовому чтению какой-нибудь ауры) голиафы. И если суккубы в принципе способны блокировать свою репродуктивную функцию (ибо они, не в пример своим разнеженным современницам, всегда были прежде всего бойцами, использующими секс лишь как один из методов), то вот ехидны…

— Н-ни тё… ни тё стласного! Я… Я поле… п-поле… полеву… Посто, м-минуток пять… И, я позаботюсь… о них…

Наклоняя голову и плечи в сторону, Шаос завалилась на бок — и подтянула обе ноги к себе. И для этого ей пришлось помогать себе руками, хватая их за изгаженные обильным семяизвержением края чулок. Бельё же… Ну, полностью она его подтянуть не смогла — но хотя бы прикрыла тканью вывалившийся наружу орган. И за сим, с кряхтением, срывающимся на скулёж, громко выдохнула — и накрыла руками голову, обретая уже, наконец, возможность отдохнуть.

***

— Эй, деву… девушка, с вами всё нормально?

Её щеки коснулось что-то твёрдое. Что-то… металлическое?