У лорда Кафтона имелось немало врагов. Как среди благородных господ, желающих попасть в городской совет на его место, так и среди всяких преступных дельцов, которых он периодически… пусть и несколько выборочно держал за решёткой в одном из своих заведений. Находились даже какие-то обдолбанные светящейся пылью наркоты, которые якобы не могли больше найти своих родственников, когда приходили их навестить. Но как уже было сказано ранее — он был не из трусливых, а уж бояться какого-то недомерка — тут уж увольте! И он открыл дверь.

— Что тебе надо? — Спросил человек, оглядывая нетвёрдо стоящего на ногах полурослика.

— Рольф Кафтон, грязный ты х*р, верни моего конюха!

— Что ты несёшь, коротышка? Иди проспись! Нет у меня никакого!..

Очередной дегенерат, решил он, и вознамерился хлопнуть перед Малкоем дверью — да только тот успел сунуть бутылку в стремительно сужающуюся между дверью и косяком щель — и та звонко лопнула.

— Ты что творишь?! — Снова, уже на полную распахнул дверь приходящий в ярость Кафтон.

Но хоббит этот тоже не был каким-то там трусом, а алкоголь ещё и лишил его тормозов, поэтому он буром попёр на амбала с отколотым горлышком.

— Рольф Кафтон, ты — старый подонок! Я знаю всё о твоих грязных делишках! Верни моего конюха!

— В жопе я твоего конюха видал, слышишь?! Вали отсюда, пока я тебе!..

Малкой сжал зубы и резко навалился плечом, намереваясь попасть коротконогому человеку прямо в пах, но вместо этого он проскочил в его апартаменты, ибо далеко ему было, старику, до отточенной реакции привыкшего жить в напряжении воротилы. Тот увернулся в сторону, и коротышка смог остановиться лишь пробежав по инерции ещё несколько шагов по коридору, и то едва не упав. Но стоило ему затормозить, как он взревел от злости и снова бросился в атаку, в этот раз намереваясь воткнуть бутылочное горлышко Рольфу в колено!

Но снова победила юность. И трезвость. Реакция человека оказалась быстрее, движения — точнее, а руки — длиннее. И он на упреждение нанёс мощный удар кулаком, одним ударом сбивая разозлённого полурослика наземь. Чего он только вымерить не смог — так это, кажется, место удара. И силу. В конце же концов, не часто он дрался со всякими коротышками. И, кажись, попал тому в голову.

Зато успокоил одним ударом так, что тот уже не собирался более рыпаться.

— Угомонись же, придурок! Ты кто хоть такой? А?

Рольф осмотрел свои брюки — кажется, неизвестный гость не успел его порезать. Ну и хорошо.

— Эй, отвечай, а то я сейчас позову стражу и знаешь, что с тобой будет?

Получив лёгкий пинок в пятку, Малкой лишь слабо дёрнулся от удара, продолжив лежать неподвижно.

— Слышишь? Ты ж там подохнуть-то не решил, а? Вставай давай!..

Но когда же он поднял хоббита за ворот его покрытого свежими бурыми пятнами фрака — тот безвольно свесил голову, а из уха его потянулась тягучая красная линия.

— В-вот же… Сука! — Выругался Кафтон, до хруста сжимая зубы.

Глава 35. Хорошая дочь. Часть 1

У неё не было причин волноваться. Да, отец вернулся, устроил в её комнате беспорядок и снова куда-то ушёл, но… мало ли, какие у него были дела? Или он просто решил развеяться. Прогуляться… Нужно было всего лишь немного подождать!..

И Шаос ждала. Прилежно ждала — окончив с приведением себя в порядок после… того непотребства, в котором её угораздило поучаствовать, она даже не стала вновь подниматься к себе — а так и села в главном зале, на том самом диванчике, где не так давно её мучила Госпожа, беспардонно проникая ей в память. Она рассчитывала на скорое возвращение отца и хотела встретить его самой первой. Чтобы в случае чего извиниться (хотя и не знала точно за что) и постараться загладить вину, а ещё показать, что она в самом деле, несмотря на все её недостатки — всё ещё его любящая дочь и хороший человек…

А впрочем — хороший ли? Сама себя она конечно же плохой не считала, и в оправдание ставила то, что она как минимум всерьёз не желала кому-то зла, даже когда творила свою странную дичь, но делало ли только это её хорошей? Или это звание нужно было ещё как-то заслужить?

Значит — заслужит… Главное было лишь дождаться его возвращения!..

Однако какое бы беспокойство ни терзало её мятежную душу — слабое здоровье брало своё. Она устала. Вымоталась морально и физически. И с каждой прошедшей в ожидании минутой ей всё больше хотелось спать, как бы со сном она ни боролась. Потому что считала, что это будет некрасиво с её стороны — самозабвенно и в какой-нибудь глупой позе спать, когда он вернётся. Вряд ли это можно будет назвать поступком любящей дочери… Хотя это и позволило бы ей перемотать для себя время. Чтобы проснуться и сразу узнать о том, что всё её беспокойство не заслуживало внимания…

И где-то посреди этих рассуждений о том, как же ей лучше поступить, сон и принял её в свои объятия. Прямо там, на диванчике…