Неизбежно приблизился день отъезда. Это было слишком скоро для обеих женщин. Фургон для вещей приехал еще с утра. Тори наотрез отказывалась брать с собой мебель, но Тэйлор привела весомые аргументы. Тэйлор объяснила, что раз она переезжает, то не стоит еще сильнее усложнять себе жизнь. Были вещи, которые она просто обязана была взять. Автомобиль был Тори, она могла либо оставить его себе, либо продать, как сказала ей Тэйлор. Женщина вложила в руку Тори небольшую чековую книжку, сказав при этом, что ни за что не возьмет ее назад, как бы не отказывалась Тори.

Тэйлор несла детское сиденье в машину. Тори намеренно держалась чуть позади, чтобы дать подруге попрощаться с ребенком. Тэйлор нежно обняла девочку, тихо что-то говоря ей на ухо. Девочка начала хихикать и Тэйлор посадила ее на заднее сидение Чероки.

Погода последние несколько недель была теплая, дни были ясные, так что движение не должно быть сильно затруднено, объяснила Тэйлор. Женщины обошли машину, Тори обняла Тэйлор за талию, а Тэйлор прижимала к себе Тори за плечи. Тори согласилась звонить из мотелей каждый вечер, и по приезде в Чикаго.

Слезы заблестели в глазах девушки, когда она остановилась, чтобы взглянуть в синие глаза подруги. Брови художницы были нахмурены, поскольку она пыталась сдержать собственные эмоции.

– Мне так страшно, – призналась Тори и слезы потекли по ее щекам.

Тэйлор заключила девушку в объятия, в последний раз ее сильные заботливые руки обнимали маленькую женщину, пытаясь вселить в нее уверенность, которую на самом деле она не испытывала.

– Все так не просто, – согласилась Тэйлор, – Мне тоже страшно, – прошептала она надломившимся голосом.

Отстранившись, она хотела последний раз поцеловать девушку. Она наклонилась и поцеловала Тори в губы так нежно, что они едва почувствовали контакт. Потом, не заботясь о том, что кто-то может смотреть, они поцеловались еще раз. На этот раз поцелуй был сильнее, Тэйлор взяла в руки лицо девушки, и задержала их так.

– Я люблю тебя, коротышка, – мягко сказала Тэйлор.

– О, длинная, и я люблю тебя, – ответила Тори, обвивая руками шею темноволосой женщины.

Тэйлор не помнила отчетливо, что случилось после этого. В ее памяти навсегда останется только вид уезжающей машины, которая увозила из ее жизни любимую женщину и ее дочь.

Соседи, знавшие девушку, уже поняли, что произошло. А те, кто не понял, не должны были далеко ходить за объяснениями. У обычной пары или гомосексуальной, они знали, как выглядит разрыв. Всем нравились обе женщины, они так нежно относились друг к другу, и с такой любовью и самоотверженностью заботились о своем ребенке, как никто не заботился. Многие с грустью смотрели, как высокая художница просто стоит на обочине дороги и смотрит в сторону, где скрылась машина. Когда она наконец очнулась, то поняла, что войти в пустой дом выше ее сил. Она села на первую ступеньку, подтянула к груди колени и обняла их руками. Стемнело, прежде чем она набралась смелости снова войти в дом. Она сказала себе, что теперь ей больше незачем сдерживать свои эмоции.

Наши дни…

Тори повесила картину и отошла посмотреть, ровно ли. Она тронула еще раз уголок и сделала шаг назад, чтобы насладиться видом. Конечно, это не первый рисунок ее дочери, но это первая работа, сделанная ей в подарок и с таким значением. Эта картина была сделана с фотографии, которую они обе, Тори и Джессика, хранили в своих бумажниках. Тэйлор сделала эту фотографию, сразу после того, как Джессика научилась ходить. Она схватила момент, когда девочка подбежала к улыбающейся матери, коснулась указательным пальцем кончика носа Тори и радостно засмеялась. То, что Джессика выбрала именно эту фотографию, чтобы сделать подарок на день матери, говорило больше, чем слова. Это было как напоминание об их счастливой жизни вместе с Тэйлор.

Она вспомнила день матери много лет назад. Писательница почувствовала себя одинокой и нелюбимой, а потом в памяти всплыл день рождения Тэйлор, и Тори расстроилась еще сильнее.

Сентябрь 1991

Тори отошла от стены и улыбнулась еще одному незнакомому человеку, которого представлял ей ее агент.

– Ты выглядишь скучной, – сказал Рик высоким голосом. – Помни, все эти люди здесь ради тебя.

– Ну, найди мне кого посимпатичнее и я уеду с ней, – разозлилась Тори.

– О, да ты в отличном настроении. Что тебя беспокоит? – спросил Рик, приветственно махая кому-то через всю комнату.

– Моя дочь ненавидит меня, ее нянька уволилась, и у меня не было секса уже два года… еще есть вопросы? – язвительно спросила Тори. Они с Риком были старыми друзьями и подтрунивали друг над другом все время. Когда она узнала, что Рик – гей, она стала таскать его за собой на все встречи и вечеринки, чтобы избавить себя от внимания других мужчин. В обществе ходил слух, что Тори и ее агент уже давно вместе.