Читаем Нерв (Стихи) полностью

Я помню райвоенкомат. "В десант не годен. Так-то, брат. Таким как ты, там невпротык..." и дальше - смех. "Мол, из тебя какой солдат, тебя - так сразу в медсанбат..." А из меня такой солдат, как изо всех. А на войне, как на войне. А мне и вовсе, мне - вдвойне. Присохла к телу гимнастерка на спине. Я отставал, сбоил в строю. Но как-то раз в одном бою, Не знаю чем, я приглянулся старшине. Шумит окопная братва: "Студент, а сколько дважды два? Эй, холостой! А правда графом был Толстой? И кто евоная жена?..." Но тут встревал мой старшина: "Иди поспи, ты ж не святой, а утром - бой". И только раз, когда я встал Во весь свой рост, он мне сказал: "Ложись!..." - и дальше пару слов без падежей. "К чему те дырка в голове?!" И вдруг спросил: "А что, в Москве Неужто вправду есть дома в пять этажей?..." Над нами шквал. Он застонал, И в нем осколок остывал, И на вопрос его ответить я не смог. Он в землю лег за пять шагов, За пять ночей, и за пять снов, Лицом на запад и ногами на восток.

ЧЕРНЫЕ БУШЛАТЫ

Посвящается Евпаторийскому десанту За нашей спиною остались паденья, закаты, Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлет! Мне хочется верить, что черные наши бушлаты Дадут нам возможность сегодня увидеть восход. Сегодня на людях сказали: "Умрите геройски!" Попробуем, ладно, увидим, какой оборот. Я только подумал, чужие куря папироски: Тут кто как сумеет, мне важно увидеть восход. Особая рота - особый почет для сапера. Не прыгайте с финкой на спину мою из ветвей. Напрасно стараться, я и с перерезанным горлом Сегодня увижу восход до развязки своей. Прошлись по тылам мы, держась, чтоб не резать их сонных, И тут я заметил, когда прокусили проход: Еще несмышленый, зеленый, но чуткий подсолнух Уже повернулся верхушкой своей на восход. За нашей спиною в шесть тридцать остались, я знаю, Не только паденья, закаты, но взлет и восход. Два провода голых, зубами скрипя, зачищаю. Восхода не видел, но понял: Вот-вот и взойдет. Уходит обратно на нас поредевшая рота. Что было - не важно, а важен лишь взорванный форт. Мне хочется верить, что черная наша работа Вам дарит возможность беспошлинно видеть восход.

ВЫСОТА

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия