Читаем Нерв (Стихи) полностью

Заказана погода нам удачею самой, Довольно футов нам под киль обещано, И небо поделилось с океаном синевой, Две синевы у горизонта скрещено. Не правда ли, морской, хмельной, невиданный простор Сродни горам в безумстве, буйстве, кротости. Седые гривы волн чисты, как снег на пиках гор, И впадины меж ними - словно пропасти. Служение стихиям не терпит суеты. К двум полюсам ведет меридиан. Благословенны вечные хребты. Благословен великий океан. Нам сам великий случай - брат, везение - сестра. Хотя на всякий случай мы встревожены. На суше пожелали нам "Ни пуха на пера", Созвездья к нам прекрасно расположены. Мы все - впередсмотрящие, все начали с азов, И, если у кого-то невезение, Меняем курс, идем на "SOS", как там в горах - на зов, На помощь, прерывая восхождение. Служение стихиям не терпит суеты. К двум полюсам ведет меридиан. Благословенны вечные хребты. Благословен великий океан. Потери подсчитаем мы, когда пройдет гроза, Не сединой, а солью убелённые, Скупая океанская огромная слеза Умоет наши лица просветлённые. Взята вершина, клотики вонзились в небеса. С небес на землю - только на мгновение. Едва закончив рейс, мы поднимаем паруса И снова начинаем восхождение. Служение стихиям не терпит суеты. К двум полюсам ведет меридиан. Благословенны вечные хребты. Благословен великий океан!

"МЫ ГОВОРИМ НЕ "ШТОРМЫ", А "ШТОРМА"... "

Мы говорим не "штормы", а "шторма". Слова выходят коротки и смачны. "Ветра" - не "ветры" - сводят нас с ума, Из палуб выкорчевывая мачты. Мы на приметы наложили вето, Мы чтим чутье компасов и носов. Упругие, тугие мышцы ветра Натягивают кожу парусов. На чаше звездных, подлинных весов Седой Нептун судьбу решает нашу, И стая псов, голодных гончих псов, Надсадно воя, гонит нас на чашу. Мы - призрак легендарного корвета, Качаемся в созвездии Весов. И словно заострились струи ветра И вспарывают кожу парусов. По курсу - тень другого корабля. Он шел и в штормы, хода не снижая. Глядите: вон болтается петля На рее, по повешенным скучая. С ним провиденье поступило круто: Лишь вечный штиль - и прерван ход часов. Попутный ветер словно бес попутал Он больше не находит парусов. Нам кажется, мы слышим чей-то зов, Таинственные четкие сигналы... Не жажда славы, гонок и призов Бросает нас на гребни и на скалы. Изведать то, чего не ведал сроду. Глазами, ртом и кожей пить простор... Кто в океане видит только воду, Тот на земле не замечает гор. Пой, ураган, нам злые песни в уши, Под череп проникай и в мысли лезь, Лей звездный дождь, вселяя в наши души Землей и морем вечную болезнь.

" НА СУДНЕ БУНТ. НАД НАМИ ЧАЙКИ РЕЮТ..."

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия