Luxus — как мы уже об этом говорили, латинское слово, синоним слов обширный, великолепный, но традиционными, консервативными римлянами употребляется в значении излишество, разгул и даже разврат, которые неронизм принимает на свой счет, придавая оттенок бравады. Никакое другое понятие не сможет лучше определить страсти к величию, пышности, торжественности и парадности и того ожесточения, с которым нарушается закон, так же как и привычки, обычаи людей и правила общества, а равно и законы природы. Это латинское слово охватывает все, что было плебейским в неронизме: все, что не иностранное, «соль итальянская»; отсюда шутки, сатира и комические сценки черпают свою сочность. Исключительно только для неронизма, luxus — это то, что позволяет наслаждаться без помех. Тацит на этот раз не экономит на словах, а использует большое количество повторов. Он не скупится, описывая богатство осуждаемое, каким, с его точки зрения, является праздник, который устроил Тигеллин в 64 году, чтобы успокоить народ, взволнованный планом поездки в Грецию, отмененную позже императором. Он использует его также в еще более расширенном смысле, чтобы описать беспорядочную жизнь, которую ведет Нерон уже с 55 года, и императорские празднества, которым он предается поздно в ночи. Это слово часто выходит из-под его пера, когда он вспоминает различные случаи, сопровождающие Ювеналии 59 года, эти «возбудители, [177] призванные поддерживать распутство», или еще, когда он осуждает отсутствие «сдержанности в удовольствиях», отличающее Кальпурния Пизона, будущего заговорщика 68 года.

Словечко мы встречаем и у Тацита в центре сгустка синонимов, более или менее близких, которые при необходимости используют историки в отношении хотя бы того же Пизона, говоря о его великолепии и легкомыслии. Впрочем, более точно оно употребляется в описании беспорядков, распущенности нравов и некоторого своеволия, которое позволяет «непристойные позы и танцы». Наконец, в этом семантическом созвездии есть понятие, последнее, о котором мы упоминаем, так как оно употребляется сторонниками новой системы. Радость жизни, что мы наблюдали, переводится как поиски безграничных удовольствий. Таково нероновское поколение, подчиненное удовольствиям или, скорее, сладости порока. В общем — «сладкая жизнь» (dolce vita). [178]

Глава V. Двор и социальные группировки

Неронизм: место и среда

Закон Античности: чем тоталитарнее строй, тем мощнее окружение господина. Окружение Нерона состояло из женщин, фаворитов, советников, слуг, сенаторов, всадников, время от времени бывавших во дворце, интеллигенции, связанной с Сенекой. Они образовывали императорский двор.

Это было естественно для Рима, где сенаторские дома играли общественную роль. На холме Палатина некоторые из огромных и роскошных частных домов унес пожар 64 года. До строительства Золотого дома императоры располагали большим числом резиденций в столице и загородных [179] домов в Латиуме и Кампании, Альбе ла Лонге, Ациуме и Байе. Важные лица были заняты их обслуживанием, среди которых друзья, часто члены императорского совета и компаньоны, которые, впрочем, были не так многочисленны, как первые. Только несколько друзей были одновременно приближенными принцепса. Они могли не занимать никакой должности в императорской администрации: у нас на памяти случай с Сенекой, самым близким из спутников Нерона до 61 года. Официальные документы показывают, что наместники в провинциях и квалифицированные прокураторы — друзья императора: эпитет здесь имеет почетное значение и подчеркивает значимость обязанностей. Позднее «друзья» будут разделены на категории, согласно их положению. Среди них можно встретить советников и придворных, а также солдат и наместников, живущих большую часть времени вдали от Рима и вызываемых в столицу по мере надобности, с целью узнать их мнение как специалистов.