Читаем Нерон полностью

Поскольку речь идет об основном сближении народов, о повседневной жизни, культуре и отношениях между государем и его подданными, [173] то игры 59-60 годов, стратегия милосердия, строительство Золотого дома, визит Тиридата, артистическая и спортивная поездка в Грецию, триумф 68 года свидетельствуют о стольких этапах, которые позволили неронизму заявить о себе, и самовыразиться.

Его поле деятельности — это нематериальная инфраструктура, управляющая умственной деятельностью и общей психологией народа и организующая свод правил и ценностей, которые соответствуют его социально-культурным законам: инфраструктура сама формирует внешние исторические условия, часто задним числом, с медлительностью и опозданием, резкими изменениями и подземными социально-политическими толчками. Любопытно, что мания величия Нерона, его безграничное тщеславие, панический страх перед соперниками стали отличительной чертой упадка старого света. Древний город был в кризисе, советники принцепса без конца напоминали ему об этом; одни, такие как Сенека, в поисках компромисса с прошлым, другие, мы их увидим, такие как Тигеллин, подталкивают к более радикальным решениям.

Старый порядок вещей нес в себе нечто большее, чем римская добродетель, представление, напоминающее клубок привычек и составляющих ценностей одной традиции: среди них самыми значительными являются серьезность, важность, экономический ум, добродетель, четкие и ясные приказания и, наконец, борьба в соревновании за [174] поддержку города и приветствие республики — таков высший закон. Но эти ценности сами были подчинены другим, настоящим рычагам традиционной ментальности Вечного города, в некотором роде закона в законе: благочестие, набожность, уважение, честность, порядочность, обе движущие силы долга, первая — долга религиозного, сыновнего и патриотического, вторая — в основном долга гражданского, как во время войны, так и во время мира. Полусуть, используемая для создания культуры и воспитания, были последней ссылкой на эпоху Нерона. Всем причиняющий неудобства, он требует от всех и каждого в отдельности обязательств, которых невозможно избежать. Но другие чтобы оставались в черте Города, внутри него, и территориально и духовно. Этот город — Рим. Однако Нерон и приближенные к нему больше не видят в этом смысла. Им нравится думать в масштабе целой Империи. Они пытаются подменить одни ценности другими, самое важное сейчас — это радость жизни, безграничные наслаждения, пышность, изобилие, экстравагантность, вседозволенность. Нерон считал, что ему позволено все. Гордясь своими политическими и карательными успехами, не заявил ли он, вспомним Светония, что «ни одному императору не позволялось то, что позволено ему»? Это был настоящий вызов. Отвага проявляется во всем, что необузданно, чрезмерно, неумеренно. Отвага, «по Нерону», это что-то между импульсом человека [175] и его способностью рассматривать мир и действовать в нем. «Мировоззрение» в этом случае — культура греческая, эллинская и восточная. Первая подталкивает принцепса ко второй. Она позволяет все организовать и сформулировать.

Социально-культурный закон Нерон хотел издать на двух языках: один на греческом, другой на латинском: AGON и LUXUS. Оба термина означают ценности, которые в мыслях императора и его сторонников должны были заменить pietas и fides, по-гречески — игра, состязания, места, где проводятся игры и собираются зрители. Это спортивные или артистические подвиги, а также привилегированное место, где проводят свое самое дорогое время. Удовлетворение, получаемое от агона, обесценивается. Тацит рассматривает Нероновские игры как настоящее извращение. Так, описывая Ювеналии 59 года, он возмущается ростом количества скандалов и распущенностью, «состязанием пороков», которым явились эти игры. Обратите внимание, Тацит не употребляет слова «agon». По своему обыкновению, он избегает греческих слов, предпочитая им лексические богатства латыни.

Светоний не такой блюститель чистоты языка. Он употребляет слово «agon», но когда хочет сослаться или на Нерона, или на Грецию. Так, он упоминает второе название Нероновских игр — агоны. В данном случае это проведение игр или самим императором, или греческими городами. [176]

Перейти на страницу:

Все книги серии След в истории

Мария-Антуанетта
Мария-Антуанетта

Жизнь французских королей, в частности Людовика XVI и его супруги Марии-Антуанетты, достаточно полно и интересно изложена в увлекательнейших романах А. Дюма «Ожерелье королевы», «Графиня де Шарни» и «Шевалье де Мезон-Руж».Но это художественные произведения, и история предстает в них тем самым знаменитым «гвоздем», на который господин А. Дюма-отец вешал свою шляпу.Предлагаемый читателю документальный очерк принадлежит перу Эвелин Левер, французскому специалисту по истории конца XVIII века, и в частности — Революции.Для достоверного изображения реалий французского двора того времени, характеров тех или иных персонажей автор исследовала огромное количество документов — протоколов заседаний Конвента, публикаций из газет, хроник, переписку дипломатическую и личную.Живой образ женщины, вызвавшей неоднозначные суждения у французского народа, аристократов, даже собственного окружения, предстает перед нами под пером Эвелин Левер.

Эвелин Левер

Биографии и Мемуары / Документальное
Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого
Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого

Прошло более полувека после окончания второй мировой войны, а интерес к ее событиям и действующим лицам не угасает. Прошлое продолжает волновать, и это верный признак того, что усвоены далеко не все уроки, преподанные историей.Представленное здесь описание жизни Йозефа Геббельса, второго по значению (после Гитлера) деятеля нацистского государства, проливает новый свет на известные исторические события и помогает лучше понять смысл поступков современных политиков и методы работы современных средств массовой информации. Многие журналисты и политики, не считающие возможным использование духовного наследия Геббельса, тем не менее высоко ценят его ораторское мастерство и умение манипулировать настроением «толпы», охотно используют его «открытия» и приемы в обращении с массами, описанные в этой книге.

Р. Манвелл , Генрих Френкель , Е. Брамштедте

Биографии и Мемуары / История / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное