Читаем Непреклонность полностью

— Это просто термин, который мы применяем к молодым Мохири, которые не были рождены в условиях нашего образа жизни. Они понятия не имеют, кто они на самом деле, пока мы не находим их.

— Значит, есть такие же, как и я? — мысль о том, что кто-то ещё столкнулся с этим, придала мне небольшое чувство утешения.

— Не совсем, как ты, — он нахмурил брови. — Другие были гораздо младше.

— Какое это имеет значение?

Он ненадолго отвёл взгляд в сторону, и выражение его лица стало серьёзным, когда его взгляд вновь вернулся ко мне.

— Наши Мори нуждаются в нас, чтобы выжить, в равной степени, как и мы нуждаемся в них, но они всё равно остаются демонами, и оказывают определённые побуждения и подчиняют своей воли. Начиная с самого раннего возраста, мы учимся контролировать эти позывы и приводить к балансу наши человеческую и демоническую природы. В противном случае, Мори попытается стать доминантом. Сироты, которые не были найдены в достаточно юном возрасте для начала подготовки, вырастают с серьёзными психическими и эмоциональными проблемами, терзаемыми демонической сущностью. В худших случаях они страдают суровой степенью шизофрении и оказываются в психиатрических клиниках… или кончают жизнь самоубийством.

Я резко втянула воздух, подумав о вещах, происходивших в моей голове и тёмной эйфории, которую испытала, когда ударила Скотта. Для меня всегда это ощущалось, будто ещё одно сознание жило в моей голове, то самое, которое завладело бы моим разумом, если бы я ему позволила это. По мне пронеслась дрожь, когда я осознала, где могла бы оказаться, если бы не научилась контролировать это. Я бы закончила точно так же, как и те дети, о которых говорил Николас. Может быть ещё и окажусь.

— Сколько лет было самому старшему сироте, которого вы когда-либо вовлекали в свой образ жизни?

— Самой старшей из исправленных было десять, и она была исключением. Другие были не старше семи лет.

— Десять, — пискнула я.

Если то, что он говорил, было правдой, я должна была быть безумна или мертва к этому моменту. Может быть, он ошибался насчёт меня. Может быть, всё-таки, я не была одной из сирот.

— Я знаю, о чём ты думаешь, у тебя всё на лице написано. Ты — Мохири. Я уверен в достоверности этого на все сто процентов, — он сделал шаг ко мне навстречу, его глаза изучали меня. — Вот чего я действительно не понимаю, так это как ты научилась подчинять своего демона без тренировки. Я никогда не видел такого контроля, как у тебя. Твой Мори практически в спячке.

Жар распространился по моему животу от его близости, и нечто воспламенилось в моём разуме. Я отступила на шаг назад в попытке сохранить дистанцию в несколько футов между нами. Я знала, что это была реакция моего внутреннего демона на другого демона из его же рода, но легче от понимания этого мне не стало.

— Именно поэтому я не такая быстрая и сильная, как ты? — спросила я, дабы скрыть своё беспокойство.

— Именно, и мы достигаем зрелости в возрасте около восемнадцати-девятнадцати лет, к этому возрасту наш Мори достигает своей полной силы. Ты должна была уже заметить, как некоторые из твоих способностей начали проявляться к этому моменту, но ты должна научиться использовать свою демоническую сторону, чтобы улучшить свои физические способности.

Моя демоническая сторона. Дрожь прокатилась по мне. Я не хотела этого.

— Ты в порядке?

— Нет, — я честно ему в этом призналась. — Просто это чересчур много для постижения.

Он кивнул в согласии.

— На это потребуется время.

В горле у меня было сухо, когда я попыталась сглотнуть.

— Так что ещё вы можете делать, кроме того, как очень быстро передвигаться и ловить людей, падающих со зданий? Какими другими дарованиями вы обладаете?

— Дарованиями?

— Ну, знаешь: вы можете принуждать людей, как это делают вампиры, или читать мысли, или исцелять существ. Всякое такое.

Он усмехнулся.

— Никаких особенных дарований, ни внушения, ни чего-то ещё. Мы обладаем скоростью и силой для борьбы с вампирами. Это всё, что нам требуется.

— Ох.

Ни такой ответ я ожидала услышать. Если моя способность исцелять исходит не от Мори, откуда же тогда она взялась?

— Ты кажешься разочарованной.

— Нет, я просто пытаюсь всё это понять.

К этому времени солнце уже было довольно низко и неожиданно оно окрасило его прекрасное лицо в золотистый цвет.

— Сколько тебе лет? И под этим я подразумеваю не тот возраст, на который ты выглядишь.

Я думала, что он не собирался отвечать на этот вопрос, пока он не произнёс:

— Я родился в тысяча восемьсот двадцатом году.

От удивления я приоткрыла рот, но мне было наплевать. Подсчитать было не сложно: ему было почти двести лет. А выглядел он на двадцать, максимум на двадцать один. Затем эффект его ответа поразил меня.

— Я…?

— Да. Как только ты достигнешь зрелости, старение остановиться и для тебя.

— Ох, — слабо выговорила я.