Читаем Неоновые росчерки полностью

Каульбарс, надо отдать ему должное, слушал и не перебивал.

— Моя группа, — слегка ленивым тоном продолжал Стас, — вышла на след людей, которые могут быть связаны с этими малолетними бандитами. Через пару часов будут готовы анализы экспертизы, результат которых, откроет новые подробности, касательно запасного плана террористов. А за каждое новое сведение в расследовании убийства Белкиной, главарь террористов готов выпускать по одному человеку. Я прошу тебе дать мне время и позволить успеть, без стрельбы, спасти жизни стольких заложников, сколько у меня получится.

Корнилов коротко вздохнул и произнес:

— Мне нужно время до рассвета. Не больше.

Он замолчал и прислушался. Командир спецгруппы молчал. Можно было даже подумать, что он положил телефон и куда-то ушел. Но Стас знал, что он рядом, он всё слышал, и сейчас, борясь с противоречиями внутри себя, тщательно обдумывает слова Стаса.

— А если они не отдадут заложника?

— Тогда можешь начинать штурм, — ответил Стас.

Корнилов понимал, что в случае такого поворота событий у него уже не останется аргументов. И с его одобрения или без оного, спецназ пойдёт на приступ.

— Ладно, — явно с трудом переборов себя, выдавил Каульбарс. — У тебя время до рассвета.

— Только будильник не заводи, — бросил Стас.

— Нет, я скорее поставлю таймер.

Стас фыркнул и отключился.

— Козлина, — чуть сжимая телефон в руке, зло и глухо прорычал Стас.

Он спустился по ступеням крыльца бюро СМЭ и направился к автостоянке.

Внутри него пружинистыми подхлестывающими волнами бесновалось истощающее и тягостное напряжение. Смесь всплеска адреналина, с противоестественным ощущением сдавливающей мышцы свирепой крепатуры.

Получится — не получится. Сработает — не сработает.

Стас заметил, что в такт возросшему пульсу у него тяжело и часто пульсируют глазные яблоки.

Подходя к своему черному Дефендеру, Корнилов увидел неспешно расхаживающую из стороны в сторону женщину.

Она то и дело делала попытки поговорить с Никой. Стучала по стеклу, показывала удостоверение и даже, кажется, пыталась угрожать.

Стас улыбнулся. Ника закрылась в его машине, отгородившись от неприятной тётки и никак не реагировала на действия матери Ирины Токмаковой.

— Что вы здесь делаете? — раздраженно и устало спросил Стас.

Контактировать с кем-то посторонним, тем более с Жанной Микадзе, влиятельной судьёй с темной репутацией, ему сейчас совершенно не хотелось.

— Я уже отвечала, — обернувшись на Стаса и ничуть не смутившись, резко ответили Микадзе. — Я здесь, чтобы проследить…

— Домой езжайте и следите за новостями.

— Очень смешно, — скривилась Жанна, — можно подумать, в новостях хоть что-то скажут о том, что сейчас происходит в деревне Суханово.

— Скажут, — пожал плечами Стас, — но чуть позже.

«Когда будет, что говорить».

— Там моя дочь, товарищ подполковник, и я имею право знать настоящее положение дел, а не ту версию, что выпустят в итоге на телевидение.

— Тогда следите издалека, на расстоянии, — пробурчал Стас.

Он обошел оторопевшую от таких речей судью и открыл свою машину.

— Подполковник Корнилов! — требовательно воззвала Микадзе. — Я с вам глаз не спущу!..

Стас сел за руль и захлопнул дверцу. Голос Жанны стал тише. Она, немедленно оказавшись возле дверцы, нетерпеливо и сердито забарабанила костяшками кулака по стеклу.

— Давно она тут ошивается? — спросил Стас у зевающей Ники.

— Всё время, пока ты был у Яши, — вздохнула Лазовская.

Корнилов фыркнул. Жанна Микадзе и раньше не вызывала у него позитивных чувств, а сейчас и вовсе начинала дико раздражать. Ещё не хватало, чтобы она путалась у него под ногами и мешала следствию.

Не обращая внимания на орущую за стеклом автомобиля судью, Стас аккуратно вырулил на дорогу и, переключив скорость, пустил автомобиль по шоссе.

В зеркале заднего вида, быстро уменьшающаяся фигура Жанны Микадзе яростно размахивала руками.

— Она пыталась тебе угрожать? — Стас бросил чуть встревоженный взгляд на Лазовскую.

Но девушка лишь устало покачала головой. Задумчивый и сосредоточенный взгляд её восхитительных синих глаз был устремлен куда-то в сторону. Нику явно, куда больше нежели поведение Микадзе, интересовало что-то другое.

— Ты переживаешь за то, что их может быть трое? — нарушил короткую тишину Стас.

Наполненные тревожной внимательностью искристо-синие глаза обратились к нему. Стас никому об этом не говорил, но в последнее время стал замечать, что когда Ника смотрит ему в глаза, внутри него что-то каждый раз вздрагивает, а затем он, на короткий миг, как будто воспаряет в какой-то необъяснимой невесомости.

— Если грузовик в моем видении и правда двигался, когда они… — Лазовская на секунду замолчала, подбирая определение, — были заняты, то… вывод очевиден.

Стас посмотрел на дорогу. Впереди яркие огни фонарей, сливались в светящиеся контуры многочисленных дорог.

Корнилов подумал, что Ника, скорее всего права и это серьёзно меняет дело в худшую сторону.

Ловить одного убийцу, совсем не одно и тоже, что пытаться переиграть двоих и, тем более, троих.

Это три личности. Три разных характера. Три разных ума…