Читаем Неоновые росчерки полностью

— Да что за номер… — процедила я, чувствуя, как от боли в разрывающемся черепе из-под моих пересохших век вытекают пекущие горячие слезы.

Я замолчала, когда ощутила… нечто.

Нечто новое, чужое, неизвестное. И… и состоящее из кромешной гадкой и убийственной злобы. Злобы, питаемой соитием ненависти и маниакальной алчности.

Это была некая сила. Некая бестелесная, но мощная и сокрушительная стихия.

Я уже встречала подобное. Это… это была чья-то воля. Чье-то страстное желание. Бесконтрольная и свирепая жажда.

Что-то вдруг врезалось в мое правое голенище, я вскрикнула от боли. Удар вышел болезненный, с глубокой тупой болью.

Видение вокруг меня в раз рассеялось.

Хватая ртом холодный воздух, жадно втягивая его в себя, я усиленно массировала ушибленную ногу.

Видение испарилось, и я не заметила торчащую прямо поперек неприметной тропки толстую ветку кустарника.

— Чтоб тебя… — обиженно пробурчала я.

Нога, к моему неприятному удивлению, болела все сильнее.

Чёрт… наверняка будет синяк.

Вкрадчивый древесный хруст заставил меня поднять взгляд в верх.

Я так и застыла. Готовый вырваться крик ужаса застрял в горле. Все тело стянула тугая судорога, я буквально примерзла к месту, где стояла. Я была не в состоянии двигаться, дышать и думать…

Все, что я могла — это смотреть. Смотреть на них.

Два бледных жестоко искалеченных тела, в которых трудно узнать молодых парня и девушку.

Они оба были распяты на вкопанном в землю металлическом столбе и овеяны неоновым зловещим ядовито-зеленым, чуть туманным, светом. Они были привязаны и прикованы спина к спине. Их руки, ноги и шеи туго и прочно перехватывали десятки ярко сияющих неоновых гирлянд. Точно светящиеся гигантские черви или змеи гирлянды, казалось, душили два безжизненных тела в своих объятиях.

Земля под ними была залита кровью.

Тело несчастного Влада Неклюдова было буквально распорото и растерзано. А лицо мертвого юноши, темной кляксой, закрыв наклеенный из черной изоленты крест.

Стас говорил, что такой же точно крест «перечёркивал» и лицо Татьяны Белкиной.

Обретя способность двигаться, прижав руки ко рту и не в силах отвести взгляд от кровавого кошмара, я пятилась назад.

Шелест… похожий на тихий и печальный голос. Нет, два голоса.

Я никогда с ними не разговаривала, но я слышала, как они кричали и я мгновенно их узнала.

Влад и Надежда. Два любящих друг друга сердца. Две души, у которых с безжалостной жестокостью отобрали их счастье, которое они не успели даже распробовать. Два клубка воспоминаний, обреченных теперь вечность беспокойно скитаться по миру, ни кем незамеченные и никому не нужные.

За страхом и ужасом, последовало чувство невыносимой горечи и сожаления. Я заплакала. Тихо, горько, тяжело.

Я больше ничего не могла в этот момент, только плакать и слушать шепот голосов их воспоминаний.

Я не сопротивлялась им.

Стоя посреди ночного леса я вслушивалась в плачущие и смеющиеся голоса, смотрела и запоминала «кадры» из пережитых лет Влада и Надежды.

Вокруг меня поднялся и плавно закружился водоворот тускло сияющих пылинок. И вместе с ним в моем сознании одно за другим, замелькали десятки и сотни воспоминаний Влада и Надежды.

Первые дни рождения, яркие торты, покупка велосипеда, поход с родителями в парк развлечений, просмотр мультиков, покупка котенка, первые спортивные достижение, новое платье, первая пятёрка в дневнике, яркий новый год, полет на самолёте.

Первая драка, первые слёзы, первый поцелуй. Выпускной бал, вечер в клубе и рассвет…

Тот самый рассвет после последнего звонка, который предвещает начало новой, необыкновенной и яркой, взрослой, жизни. Жизни, ради которой мы все, предвкушая свое блистательное будущее, так хотим скорее повзрослеть. Жизни, которой у Влада и Надежды никогда не будет.

Её отобрали у них, бросили на пол и с остервенением растоптали. И так же, с необъяснимой патологической жестокостью, сломали об колено жизни родителей и близких Влада и Надежды.

Воспоминания схлынули из моего сознания. Они просто закончились, иссякли. Больше не осталось ничего.

Судорожно всхлипывая, чувствуя нервную дрожь и жар во всем теле, я увидела, как водоворот странных пылинок в воздухе собирается в моих руках. На моих ладонях собралась уже солидная горсть тускло серебрящихся пылинок.

Они были похожи на невесомые миниатюрные осколки какой-то посуды или очень мелкие обломки чего-то металлического.

Зажмурив глаза, я, поддавшись необъяснимому наитию, накрыла одной ладонью другую, сложив их ковшиком.

— Я сделаю всё, что смогу… — прошептала я в ночь. — Обещаю вам…

Я разомкнула ладони, чтобы развеять серебристую пыльцу, но вместо неё на моих ладонях оказались… две бабочки.

Я, оторопев и лишившись дара речи, ошарашенно и шокировано взирала на них.

Я плохо отдавала себе отчет в происходящем. Может быть это ещё видение? Может быть я вовсе потеряла сознание и впала в какой-то бред?

Но нет. Это была реальность.

Иная. Необъяснимая. Жутковатая и таинственная.

Реальность… Моя, реальность.