Читаем Неомифы (сборник) полностью

— Готовы?

— Да не очень, командир.

— Отставить разговорчики!

— Дай уж нашутиться перед смертью.

— Типун вам на языки!

— Так точно!

— Весельчаки, мать вашу за ногу… Начать обратный отсчёт!

— Есть! Десять… девять… восемь…

В настоящем времени и в прежнем месте

Майор с мудрёной немецкой фамилией, которую Сун постоянно забывал, возник словно бы из пустоты, в обход законов физики. Вот он, элемент неожиданности, разрушающий хитроумнейшие планы.

Часовые помнили корейца. Внешность у Суна — особенно глаза — была до удивления добрая, притягательная, что не раз выручало его в Андеграунде. Да и правдоподобную легенду («Срочное сообщение для капитана Джи!») он придумал. В худшем случае, его бы взялась сопровождать пара неопытных молокососов, нейтрализовать которых для него, бойца спецподразделения, не составит труда. В случае же лучшем, его пропустят, и задача упростится до неприличия.

Хорошо, что его направили служить сюда! А вначале думалось: пусть и Исследовательский центр, но профессия охранника… упасть ниже невозможно!.. Нет, вовсе нет — Суну повезло да как! Он работал под боком у самог о Джи.

Патрулируя, Сун настраивался на то, что сегодняшний день, при неблагоприятных условиях, станет для него последним. Не привыкать в общем-то: андеры ежедневно рискуют жизнью, особенно воины. Охранник дождался, когда последний житель бункера покинет поле зрения, и чётким, профессиональным шагом направился ко входу в штаб.

На плечо легла тяжёлая ладонь.

— Куда это ты?

Кореец обернулся и наткнулся взглядом на внимательные глаза стоящего вблизи немца-майора.

— Срочное сообщение для капитана Джи! — отрапортовал Сун.

Майор чуть наклонил голову.

— Да? А что за сообщение?

— Приказано передать только капитану лично!

— Интересно… И кто отдал такой приказ, ты сказать тоже не имеешь права?

— Никак нет, господин майор! Не имею!

— Ну, тогда пойдём вместе.

В штаб Сун всё-таки попал: минуя часовых, майор лениво махнул рукой, бросив «Этот со мной», и их без вопросов пропустили. План вроде бы двигался к логическому финалу — надо было лишь устранить помеху в виде старшего по званию, а потом завершить начатое, то, ради чего Сун рискнул много б о льшим, чем собственная карьера.

Единственный раз он побывал внутри святая святых около года назад, проходя что-то сродни собеседованию. Вечно занятой Джи уделил новенькому пять минут, спросив о прошлом, семье, пристрастиях, желаемой зарплате. На основе весьма скудных данных капитан, видимо, сделал нужные выводы. Суна приняли, и уже назавтра он отправился в первый дневной обход.

Дверь, автоматически открывшаяся при приближении двух людей, опустилась за их спинами. Услышав звук, маленький пожилой человечек, сидящий в центре штаба за громоздкой панелью управления, обернулся и недовольно нахмурился («Наверное, рефлекторно», — подумал Сун). Сощурив и без того узкие глазки, Джи поинтересовался скрипучим голосом:

— Майор Ратценбергер, чем обязан?

— Господин капитан, тут вам сообщение хотят передать.

Джи — который на самом деле по званию стоял выше любого из военных в IX секторе, а капитаном звался из-за своих прямых обязанностей — заменил недовольство на лице вежливой заинтересованностью.

— Сообщение? Очень мило. И какое же?

Охранник почувствовал, как душа ухнула не то чтобы в пятки, а в Марианскую впадину. Язык почему-то перестал ворочаться.

— Сун! — в нетерпении скомандовал майор.

В прошедшем времени

Пак Йонг Сун родился двадцать восемь лет и семь с половиной месяцев назад в секторе XXIII-J, беднейшем в Андеграунде. Суна, как и любого новорожденного андера, после обрезания пуповины забрали у матери — ей на тот момент было тридцать пять — и определили в ближайший инкубатор, где выхаживали на протяжении двух десятков дней. Срок нахождения в инкубаторе варьировался от одной недели до четырёх, в зависимости от состояния ребёнка.

Несмотря на безразличие, циничность и халатность персонала (вскоре после родов Сун попал в отсек с неправильно настроенной температурой), младенец выжил; затем его, согласно закону, вернули матери.

И Сун не просто выжил: мальчик демонстрировал впечатляющие способности в стрельбе, которой представителей сильного пола обучали с трёх лет, отлично знал историю, прекрасно разбирался в видах вооружения, любил математику и творчество. Библиотека Суна насчитывала пять книг и два журнала, и он занимался тем, что выполнял за сверстников школьные задания в обмен на электронные или, в редких случаях, бумажные страницы романов, повестей, антологий рассказов, сборников стихов. Сун пытался сочинять стихотворения, но дописал лишь одно, в возрасте семи лет, — оду под названием «Матери».

Родители воспитывали сына в традициях устаревших, непочитаемых, а порой вызывавших негативную реакцию окружающих: злые пересуды за спиной, наглую трусливую клевету, прилюдные оскорбления и применение физической силы. Тем не менее, от идеалов высшей справедливости Сун не отступил — по крайней мере, внутренне.