— О тараканах в голове миллион раз слышал, — задумчиво вымолвил Райбман. — Но чтобы лично встретиться да ещё с целой планетой этих тварей…

— Рассадник заразы, — всё так же недовольно изрёк пилот-португалец.

— Икс-1, — поправил Смитсон. — Кстати, её нашли?

Капитан не сразу услышал вопрос, и Юджин вынужден был повторить.

— Нет, пока ищут, — наконец ответил Выхин.

— А что, если мозговые тараканы до сих пор в нас? — спросил Алексеев.

— Обследование показало, что с нами всё в норме, — отверг врач гипотезу.

Старпом счёл нужным уточнить:

— Но ведь ни один медбот пока не обнаружил у пациента психического отклонения. Во всяком случае, не в материальном виде.

— В нас тогда поселилось столько отклонений, — указал Арнольдыч, — что робот-медик уж наверняка бы засёк «таракашек».

— Значит, они умерли или остались на планете? — сделал вывод Алексеев.

Семён высказал альтернативную версию:

— Или выскочили из головы здесь, но до того, как нас просканировал космопортовый медбот.

Кошта спихнул в реку ещё один камешек.

— Нормальных людей вообще нет, — более сдержанно, чем раньше, заметил он. — Правда, такое количество «тараканов» в чьём-то мозгу вряд ли обитает.

— Интересно, у них есть владелец? — ни к кому конкретно не обращаясь, принялся рассуждать Арнольдыч. — И для чего они нужны? Не потому ли «зверьков» заперли на Клетке… то есть, на Иксе-1, чтобы…

Механика прервал возглас молчавшей до того Жюли:

— Ой, смотрите! Зайчик! — Экспедитор присела, протянула руку к пышному кусту округлой формы, защебетала: — Ну, иди сюда, мой маленький, мой серенький…

Экипаж как-то странно посмотрел на девушку.

— Жюли, на этой планете не водятся зайцы, — чётко проговорил Выхин.

Котияр выпрямилась, отряхнула одежду. Несколько секунд она разглядывала напряжённые лица мужчин-дальнобойщиков. А потом, улыбнувшись, беззаботно проронила:

— Поверили, да? — Жюли слегка рассмеялась. — Не волнуйтесь, ребята, это шутка. Просто шутка.

(Август 2013 года)

Вспышки на Солнце

вынес приговор Тиктак.

— Это что, — весело отозвался Паяц, —

твоё так вообще закончилось…

Через полтора часа

— Ну давай, хватит медлить! — холодящее спокойствие пропало — зазвучала ярость. Глаза Джи загорелись. — Знал бы ты, как мне всё осточертело! Прострели мою башку, и покончим с этим!

Сун вновь подумал о Земле — о космическом шаре, доме и родине, погубленных людьми вроде Джи. Ум давал чёткий ответ на вопрос «Кто виноват?», гоня прочь нерешительность и подталкивая совершить то, что назрело давным-давно. Но вот удивительно, Сун не мог коснуться сенсора и наконец решить ситуацию посредством лазерного луча, от обжигающей остроты которого не защищена голова человека, стоящего напротив, на расстоянии считанных метров.

Пальцы до боли сдавили рукоятку; держащая бластер рука задрожала.

В настоящем времени

1 час 30 минут назад молодой андер по имени Сун, генеалогическое древо которого произрастало на корейской территории, как всегда принял душ, умылся, погасил свет в стандартной тесной однокомнатной квартирке без окон и забрался на постель.

В бункере не засыпали только охранники, вот и Сун просто лежал с открытыми глазами поверх тонкого синтетического одеяла, на узкой металлической кровати, прокручивая в голове свою жизнь. В отличие от сограждан, он не причислял себя не то что к конкретной национальности, но даже к людям определённого времени. Он представлял мир единым для каждого — в той же степени, в которой едины истина и справедливость. Сун верил в эфемерные понятия, за что его никто не осуждал, потому что эту «слабость» кореец научился скрывать, хоть андеры и редко принимали в расчёт чужие неприятности — их занимали исключительно собственные проблемы.

После Разделения не уцелели привычные традиции, моральные принципы сгинули в пучине времён, бомбы вместе с природой уничтожили душу человека. Счастливчиком считался тот, кому удавалось чего-либо достичь в Андеграунде; обычно же бой между соседями, друзьями, родственниками вёлся за сомнительное удовольствие вести тоскливое, однако свободное существование… Если можно говорить о свободе, когда ты с рождения обитаешь под землёй, когда твои кости — отчасти из-за воздействия радиации и в какой-то степени «благодаря» наследственности — стали ломкими, как стекло. Когда за порцию обеда приходится драться с тем, в ком раньше видел соратника. Биться насмерть, словно зверь…