Читаем Неназываемый полностью

К губам Тала, которого держал парень, приложили кубок. Тал морщился, сжимал челюсти, отворачивался – бесполезно. Серебряный обод чашки ударился о зубы, и дымящаяся жидкость брызнула на подбородок. Страх уступил место возмущению. Все должно было быть совсем не так. Он отказывался верить в происходящее.

– Пей, – приказала Оранна.

– Да пошла ты, – бросил он, и это было ошибкой. Стоило ему открыть рот, как мальчик разжал ему челюсти и вылил половину кубка в горло. Тал поперхнулся, плюнул, в ярости укусил паренька за пальцы, но часть жидкости он все равно проглотил. Что-то теплое и невозможно горькое.

Мир тут же замедлился. Тал почувствовал, что падает, ускользает из реальности, проваливается в темноту. Она обволакивала его, отделяя ум от тела, разум от воли, мысли от сознания. Каждая крупица его существа была рассеяна, отделена и проанализирована. И это было больно.

Он профессионал. Его похитили, избили, оглушили магией, заставили выпить яд – это было ничто. Казалось, будто кто-то вспорол ему грудь ледяным лезвием и разбирал сердце на кусочки.

Это заняло всего несколько секунд. Затем он вернулся обратно. Он стал пустой оболочкой, а его внутренности вырезали и съели, приправив лимонным соком.

– Как я уже говорила, ты работаешь на Белтандроса Сетеная, – сказала Оранна, как будто изучала его досье.

– Да, – сказал Тал. Он ничего не мог поделать. Его снова дернуло во тьму, и слово просочилось из его губ, как слюна.

– Ты и твоя сообщница намеревались выкрасть Реликварий Пентравесса, – сказала она.

– Да, – сказал он.

– Почему она напала на меня?

– Ксорве? Понятия не имею, наверное, потому что она на всю голову больная, – сказал он.

Тала обрадовало, что он хотя бы может добавлять собственные замечания.

По какой-то причине, услышав имя Ксорве, она задумалась, но затем отмахнулась.

– Сойдемся на том, что я знаю, кто ты такой, – сказала она.

– Всегда приятно познакомиться с фанатом, – сказал Тал и вздрогнул: его прошила очередная вспышка боли.

Прислужники взяли Тала и положили на одну из коек. Он пытался сопротивляться, но его била дрожь. Над ним встала Оранна.

Перед глазами расплывались пятна. Он разглядел, что она держит Реликварий. Если бы он мог шевелить руками, он бы дотянулся и отобрал его. Словно услышав его мысли, она сделала шаг назад, и Реликварий оказался вне зоны досягаемости.

Стиснув зубы, Тал безуспешно попытался сесть.

– Кажется, ты и впрямь одержима Сетенаем? – сказал он. Если он разговорит ее, ей некогда будет задавать вопросы.

– Он ненадолго произвел на меня впечатление, – ответила Оранна.

– Да уж, этот сукин сын умеет впечатлять, – заметил Тал. – Но знаешь, если ты думаешь добраться до него через меня, это путь в никуда. Он узнаёт меня через раз.

– Охотно верю, – сказала Оранна. – Белтандрос не самая внимательная и заботливая натура. Но в отличие от других его знакомых, его характер меня не интересует. Как открыть Реликварий?

Она этого от него ждала? Он едва не рассмеялся.

– Не знаю, – ответил он. – Можешь достать свой проклятый устричный нож и вскрыть меня, но толку не будет никакого. Не знаю. Я ничего не знаю о Реликварии.

А следовало бы. Он вспомнил, как в свое время Сетенай пытался прочесть им лекцию на этот счет. Ксорве, как обычно, была вся внимание, глаз с него не сводила будто собачонка в ожидании куска мяса. Но день был жаркий. От Сетеная исходил аромат розовой воды, и он расстегнул воротник. Тал ничего не запомнил из лекции.

По каюте прокатилась остаточная волна магии, запахло горячим металлом. У Тала заслезились глаза.

– Ты знаешь, что я не вру, – сказал он. – Дай мне еще глоток этого дерьма, если не веришь.

Чем бы ни была эта жидкость, она все еще действовала. Он чувствовал, как наружу рвутся наперебой его секреты.

Оранна казалась разочарованной.

– Ты никогда не интересовался?

– Нет, – сказал Тал. – Я ничем не интересуюсь, если только мне за это не заплатят. Я его не понимаю. Он ничем со мной не делится. Я не знаю, что он делает и зачем ему это нужно. Я делаю то, что он… Я делаю свою гребаную работу, понимаешь? Он называет мне проблему, и я ее решаю.

Тал никогда не блистал в тригонометрии, риторике и прочих вещах, которых от него ждали. Несмотря на надежды матери, у него не было способностей к магии. Но у него довольно неплохо получалось подслушивать, лгать и воровать, и эти его умения Сетенай вроде бы ценил.

– Ах, – сказала Оранна, – ты не совсем безнадежен. Что он предложил тебе за эту услугу?

– Что он предложил мне? – переспросил Тал. Он был уже на грани то ли смеха, то ли слез, слова выплескивались из него как мякоть из лопнувшего яблока. – Ничего, – сказал он. – Все, что я получаю – это работа. И неплохие деньги, – добавил он. Он не лукавил, большинство людей не интересовались источником дохода, а учитывая, что Тал лишился содержания от семьи Чаросса, они были более чем кстати.

– Правда? – протянула Оранна и, склонив голову, посмотрела на него. – И это все, да?