Читаем Неназываемый полностью

– Ты узнаешь эти места? – спросила она.

Шутмили покачала головой.

– Это моя вина, – сказала она. – Пробуждение Спящего, по-видимому, вызвало сильный взрыв. Всплеск энергии.

– Это опасно? – спросила Ксорве, хотя поводов для беспокойства и так было хоть отбавляй.

– Теоретически нет, – с несчастным видом сказала Шутмили. – Во всяком случае, не для нас.

Они шли по россыпи камней. Под ногами было очень скользко. Ветер стих, что было кстати, но Ксорве начало чудиться, что их кто-то преследует. Она что-то слышала – не шаги, а скорее перестук камней, шорох гравия.

Вдруг это был Тал, который каким-то образом выжил назло ей? Мысли приняли опасный оборот. Она привыкла к утратам, надежда здесь только мешала.

Они вышли на открытое плато, держась в стороне от валунов. Что-то странное происходило в этом месте. Что-то не так с валунами – слишком уж они были гладкими, слишком ровными, но Ксорве не могла понять, что именно ее тревожило.

Внезапно раздался треск, будто разломилась шиферная плита, отдаваясь эхом от валунов, окружавших плато.

– Шутмили, – негромко позвала Ксорве. Шутмили оглянулась. – Верни мне меч и держись за мной.

– Что? – сказала Шутмили.

Посреди валунов возникла тень. Это был воскрешенный, труп какого-то мертвого великана. Обрывки мантии развевались, как туман вокруг горы. Огромное, бесформенное, богопротивное орудие из кожи и костей. C головы мертвеца свисала диадема, как будто ее забыли на могиле. Глазные впадины были пусты, но в их глубине горел огонек.

Шутмили отшатнулась и сжалась. Затем, стиснув зубы, выпрямилась и потянулась снимать перчатки – но перчатки давно исчезли.

– Клянусь Матерью всех городов, – пробормотала она.

– Отдай мне мой меч! – потребовала Ксорве.

Воскрешенный ринулся вниз, покачиваясь, будто пьяный. Безоружный, он широко распахнул рот, демонстрируя острые зубы. Он него исходил резкий запах гниения, праха и бальзамирующих солей.

Шутмили вскинула кулак, как будто одной рукой закрывала врата в ад. Ее трясло. Ксорве мало что знала о магии, но ей приходилось видеть, как выглядят люди на грани изнеможения. И она прекрасно знала, что происходит, когда кто-то, стараясь изо всех сил, совершает ошибку, которой можно было бы избежать.

– Не делай этого, – сказала Ксорве, протягивая к ней руки. – Ради бога, отдай мне меч и развяжи меня. Я умею сражаться!

По лицу Шутмили пробежала судорога, но она вытащила меч Ксорве, разрубила веревки на ее запястьях и протянула ей оружие.

Ксорве сорвалась навстречу воскрешенному. Он бросился к ней, щелкнув зубами так близко, что она расслышала вздох в сжатых легких.

Даже в суматошные первые моменты битвы было здорово снова ощущать в руках меч – он был продолжением ее руки, инструментом ее существования. Ксорве легко проскочила мимо противника, уводя его от Шутмили.

Он с мрачным видом кинулся на Ксорве. Сделав ложный выпад, Ксорве отпрыгнула, намереваясь ударить его по затылку, но, кажется, меч в руках сделал ее слишком самоуверенной. Она недооценила близость противника. Гигантской рукой мертвец ударил Ксорве, и она отлетела, больно ударившись о замерзшую землю неподалеку от Шутмили. Ксорве сразу же вскочила на ноги и бросилась в бой, быстрая, как молния. О да. Как же ей этого не хватало. Это делало мир таким простым.

Но оказалось, что до этого враг просто играл с ней. Теперь он бился всерьез, движения его стали стремительными и плавными. Схватив Ксорве за руку, мертвец вонзил зубы ей в плечо, но на боль и зловоние она не обратила внимания: с этим она разберется позднее. Она была достаточно близко, чтобы рискнуть. Ксорве погрузила клинок в грудную клетку, разрезая высохшую плоть и сухожилия – как будто ударила ножом кресло. Воскрешенный охнул и пошатнулся, хватая руками воздух, и Ксорве отодвинулась, вытащив меч. Тело рухнуло, гигант затих. Напротив, опершись на валун, стояла Шутмили. Она переводила взгляд с клинка на мертвеца и обратно на Ксорве.

– Что, если я очень вежливо попрошу тебя вернуть меч? – сказала Шутмили.

Ксорве вытерла клинок о штанину, оставив на ней неприятное вонючее пятно.

– Не думаю, – отозвалась она. Ксорве толкнула ногой разложившееся тело воскрешенного. Теперь, когда он был по-настоящему мертв и ничто не могло придать ему форму и вес, он казался легким как вязанка дров. Потемневшая диадема слетела с него во время драки и лежала среди камней, раскинув расписные лепестки.

– Ты, наверное, все проблемы решаешь, просто пронзая их, – заметила Шутмили со своего места, глядя на Ксорве так, будто та вот-вот взорвется.

– Я не причиню тебе вреда, – сказала Ксорве, слегка измотанная схваткой. Плечо в месте укуса начало саднить. Плохо. – Я же уже сказала. Мы не лгали тебе. Я агент Сетеная. – Она вытянула левую руку и вздрогнула. Будь у них время, она разобралась бы с этим, но кровотечение было не слишком сильным, и оставаться здесь ей не хотелось.

Шутмили не выглядела окончательно убежденной. Ксорве не знала, нужно ли в этом винить паранойю карсажийцев, церковное ханжество или врожденную подозрительность.