Читаем Неназываемый полностью

Внутри Монумента было тихо: тишину нарушали лишь звуки их шагов и дыхания, слабое металлическое потрескивание горячих ламп и скрип карандаша Арицы. Ветра не было. Не скрипели петли. Дерево и металл давным-давно сгнили и заржавели. Остался лишь камень.

И тут из-за дальней двери раздался крик.

Ксорве схватила меч и бросилась на звук, укоряя себя за то, что выпустила Талассереса из поля зрения.

Но почти тут же на него наткнулась. На Талассереса никто не нападал. Он нисколько не пострадал. Он стоял над свежим трупом в одной из погребальных камер.

Это был молодой ошаарец, очень красивый и совершенно точно мертвый. Тело его аккуратно положили на саркофаг. Он был совершенно голым, с венком из белого шиповника на голове. Кожа его была серой – такой бледной, словно тело вырезали из льда: иллюзию нарушали лишь темные и недавно обмытые жертвенные раны. На лице его застыла печать спокойствия, и на теле не было никаких следов насилия, кроме двенадцати аккуратных швов, которыми от клыка до клыка был зашит рот. Символ сомкнутых уст.

– Это они, – истерично прошептал Тал. – Это они, так ведь? Твой культ смерти. Твой народ. Я должен был догадаться.

Ее первым побуждением было начать все отрицать. Тал слишком много знал о ее прошлом и никогда не упускал шанса посыпать соль на рану, но теперь в его голосе не слышалось насмешки. Он был прав.

Хорошо хоть, что этот мальчик был слишком молод для того, чтобы Ксорве могла его знать. У нее даже не хватило духу поиздеваться над Талом за его слезы.

Ксорве припомнила, чему ее учили. Неназываемый находился глубоко под Святилищем, в своей земной обители в священной горе. Чтобы использовать его силу так далеко от дома, нужно было проложить для нее путь. И самым верным способом был именно этот – ритуал жертвоприношения.

Выпрямившись, Тал выдавил из себя циничный смешок.

– А они всерьез к этому относятся, да? – сказал Тал. – У них крепкая вера. И чем же им может помочь бог смерти?

Ксорве промолчала. Объяснять что-то Талу было все равно что бросить кошке клубок шерсти.

– Нет, ты мне скажи, – настаивал Тал, улыбаясь неестественной улыбкой, которая больше напоминала судорогу. – Мне правда интересно. В чем вообще смысл? Молись Неназываемому, и в следующей жизни он отдаст тебе всех младенцев на съедение?

В камеру вбежали Малкхая и Арица.

– Клянусь Матерью всех городов, – выдохнул Арица и опустился на колени рядом с мертвым мальчиком. Ксорве показалось, что он плачет, но чуть позже она поняла, что он молится, оперевшись руками о бедра.

– Проклятье, – механически выругался Малкхая. – Вы только посмотрите на это. Что за… – Он сглотнул и выпрямился. – Нужно его сжечь. Хотя бы это мы сможем для него сделать.

– Мы не сжигаем наших мертвецов, – не раздумывая отозвалась Ксорве. Его стоило бы вернуть домой и похоронить в крипте, что под Домом Молчания, как подобает после подобного жертвоприношения. Нет никакого смысла так переживать. Она его даже не знает. – В смысле, ошаарцы не сжигают, – добавила она. Бедный мальчик, о его теле позаботятся чужаки и предатели.

Ксорве читала о ритуале жертвоприношения, но никогда не слышала, чтобы кто-нибудь проводил его на самом деле. Это беспокоило ее по многим причинам. Едва ли отдаленные леса Ошаара настолько кишели благочестивыми юными девственниками, что кто-либо мог позволить себе пускать им кровь, когда вздумается. Их враг – некромант – должно быть, полностью полагался на силу Неназываемого. В этом был смысл. А как иначе, если вы собирались воскресить армию мертвых и напасть на карсажийский лагерь?

Неужели это действительно Оранна? Ксорве вынуждена была признать, что это более чем вероятно. Ей с трудом верилось, что настоятельница Санграй могла одобрить такую экспедицию или позволить Оранне принести в жертву послушника, но, быть может, все давно изменилось. Ксорве была тогда слишком юной, чтобы обращать внимание на расстановку сил в Доме Молчания. Трудно было представить, как хранительница архивов зашивает мертвецу губы – но не невозможно.

Лагри Арица выпрямился и вздохнул.

– Бессмысленно, – пробормотал он. – Напрасное надругательство. – Он перевел взгляд на тело и снова вздохнул. – Что ж, ты была права, – заметил он. – Наш враг здесь.

В его голосе слышалось явное разочарование.

– Ксорве, – сказал Тал. Она не отозвалась. – Нет, послушай, – продолжал он. Он протянул руку, словно собираясь схватить ее за локоть, но затем передумал.

– Отстань, Тал. Прибереги свои остроумные шутки для Сетеная, когда мы вернемся.

Она отодвинулась от него, не отрывая взгляда от мертвеца. Ее не покидало ощущение, что они что-то упустили. Не заметили какую-то явную ловушку. Ксорве снова посмотрела на жертвенные раны, пытаясь понять, не зашифровано ли в них некое послание.

– Да послушай же, ты, идиотка, – зашипел он.

– Заткнись, Тал, – сказала она. Нервы звенели, словно колокол сторожевой башни. Что-то было не так. Во всем этом было что-то ужасно неправильное. – Я думаю, это отвлекающий маневр. Они хотят сбить нас с толку.