Тал разобрался со своим мертвецом, вместе они уложили третьего. Из долины поднимались все новые воскрешенные. Два – нет, три, – возможно, больше, но Ксорве некогда было задумываться об этом, когда вокруг полно своих забот.

Послышался сдавленный крик и чье-то тело, поскользнувшись, рухнуло на землю. Затаив дыхание, Ксорве обернулась. Над телом Малкхаи стоял воскрешенный в длинной вуали. Захрипев, он ударил Дарью по лицу острием меча.

За спиной Ксорве раздался вопль. Краем глаза она заметила белое пятно – на гору камней взбиралась Шутмили.

Воскрешенные не проявляли никаких эмоций. Язык тела был им недоступен. Пустые глазницы не выдавали их намерений. Однако при виде Шутмили противник Ксорве как будто испуганно замер.

Ксорве воспользовалась этой заминкой, чтобы пробить его защиту и загнать лезвие под торчащие ребра, пронзив остатки плоти внутри. Воскрешенный пошатнулся. Хрящи уже начали распадаться. Ксорве толкнула его, – он рухнул лицом вниз, – и повернулась к следующему противнику, пытаясь разглядеть, что происходит с Дарью Малкхаей.

Малкхая лежал на земле и с трудом дышал. Над ним, повернувшись лицом к Шутмили, стоял мертвец в вуали. Эта воскрешенная была женщиной. Лишенную плоти голову венчали жидкая коса и диадема с железными цветами.

– Ты спасешь его, Адепт? – спросила воскрешенная. Голос ее был сиплым и шелестящим, будто кто-то раздувал мехами огонь в очаге. Малкхая извивался, пытаясь отползти от нее, но воскресшая прижала клинок к его горлу – Ведь так?

Шутмили не стала ей отвечать. Она посмотрела на Малкхаю, скорчившегося на земле. В ее взгляде застыл немой вопрос. Не было нужды произносить его вслух – Можно?

– Давай, – сказал, задыхаясь, Малкхая.

Шутмили сняла перчатки, подняла руку и медленно сжала ладонь, впиваясь ногтями в основание ладони. Лицо ее было бесстрастным, отрешенным, от него исходило яркое сияние. Воскресшая принцесса зашипела, будто ее сжигал огонь, меч выпал из ее рук. Шутмили равнодушно и внимательно смотрела, как воскрешенная пошатнулась и упала на колени.

– Достаточно, Шутмили, – сказал Малкхая, приподнявшись на локтях. – Я в порядке.

Но Шутмили как будто не слышала его. Ее кулаки были по-прежнему сжаты – единственный признак гнева. Воскресшая принцесса корчилась, из ее горла вырывались мучительные хрипы.

– Шутмили! – позвал Малкхая. – Хватит!

На мгновение время замерло, и все застыли, словно подвешенные за хрупкую нить. Ксорве уже давно ничего не боялась, но тут она почувствовала, как к ним тянется древняя тьма. Я могу стать вратами, через которые она вернется…

Другие воскресшие упали как подкошенные и затряслись. Они не могли чувствовать боль. Мертвые не могут страдать. И все же принцесса в вуали дергалась, как жук, застрявший в паутине, под взглядом Шутмили.

– Они мертвы, Шутмили. Оставь их.

Свободной рукой Малкхая слегка потряс Шутмили за плечо: Ксорве почти верила, что прикосновение должно быть обжигающим. Наконец она посмотрела на него, – так зима сменяется весной, – и ее руки повисли вдоль тела.

Раздался звук, похожий на выдох, запахло паленой костью, и воскрешенные рассыпались. Кроме них четверых на холме больше никого не было.

Тал выпрямился, и Шутмили вскинулась, как гончая при виде зайца.

– Что это было? – спросил Тал. По-прежнему стоя ближе к вершине, он повернулся к остальным. Малкхая трясущимися руками обнимал Шутмили. Приоткрыв рот и обнажив крохотные жемчужины зубов, она смотрела в одну точку. На лице ее застыла слепая жажда, как будто свет выжег ее изнутри, оставив лишь пустоту.

– Разберись сам, – бросил Малкхая сквозь сжатые зубы. Ксорве поняла, что он не зол, а напуган.

Малкхая держал ладони Шутмили голыми руками. То ли он был настолько смел, то ли настолько безрассуден, для Ксорве это было одно и то же.

– Возвращайтесь в дом, – сказал он с легкой дрожью в голосе. – Найдите Арицу. У него есть успокоительное…

В доме Арица уже укладывал склянки в сумку. Они вернулись на поле, усеянное костями, где Малкхая укачивал Шутмили в объятиях. Она тряслась так, будто пыталась сбросить кожу.

– Сколько ей дать? – спросил Арица, открыв сумку. В развевающихся белых одеждах он походил на призрака.

– Полную дозу, – ответил Малкхая. – Она перестаралась. – Махнув рукой в сторону останков, разбросанных по холму, он невесело рассмеялся.

Опустившись на колени, Арица влил содержимое флакона в рот Шутмили. В конце концов она перестала дрожать и затихла. Малкхая встал на ноги, легко поднял ее, и молча стал подниматься к дому.

Следом шли Ксорве и Тал. Вокруг простирались мертвые пустоши.

Вернувшись в дом, Арица и Малкхая зажгли лампы, развели огонь и уложили Шутмили на тюфяк в главной комнате. Арица молился вслух. Малкхая мерил шагами комнату и молился про себя.

В конце концов Малкхая пересилил себя и подошел к Талу и Ксорве, будто ограждая от этого священника.

– Вопросы есть не только у вас, – сказал он. – Поговорим утром.

9

Пустой Монумент

Когда на следующее утро Ксорве и Тал появились в комнате, Арица и Малкхая ждали их за столом.