Читаем Неназываемый полностью

Канва вела себя точно так же, как Ксорве в подобных ситуациях, – то есть не обращала на Тала никакого внимания, двигаясь вперед в сопровождении двух стражей и одного адепта. Она изучила показания какого-то прибора и сверилась с картой пересохшего морского дна. Стражи и адепты разделились по парам, чтобы провести разведку с обеих сторон. Оставшийся адепт следил за Талом.

– А ты, видимо, неудачник, – заметил Тал. Ростом адепт был как все карсажийцы – на фут ниже Тала, но ничто не выдавало его настроение, возраст и даже пол. Все в нем было нейтральным.

– Не понимаю, – сказал адепт. Это была простая констатация факта, он не просил объяснений, но Тал не нуждался в приглашении.

– Тебя оставили нянчиться со мной, – сказал он. – Держу пари, тебе и кофе приходится на всех готовить.

Адепт помолчал.

– Чушь, – заявил он с той же непреклонностью.

– Говори что хочешь, но готов поспорить, что это тебя гложет, – сказал Тал.

– Вы пишете правой рукой, господин Чаросса? – спросил адепт.

– Что? – удивился Тал. – Да.

– Из этого не следует, что ваша левая рука чем-то хуже. Разве один глаз для вас ценнее другого?

Адепт не повышал голоса, но в его словах явно звучала угроза лишить Тала ненужного глаза. Уши Тала непроизвольно дернулись, когда он покачал головой.

– Оба глаза важны, – продолжал адепт. – Это тело гарантирует, что вы не будете препятствовать инквизитору Канве, пока другие мои тела выполняют более важные задачи. Так вам понятнее?

Тал скривился.

– Вы один и тот же человек, – сказал он. Ему пришла в голову мысль: – Вы когда-нибудь…

Адепт повернул к нему пустое лицо, и Тал передумал.

Адепта Бдения он больше не задирал и молча шел, глядя, как на горизонте вырастает Антрацитовый Шпиль. Инквизитор Канва вернула ему меч. Он не сомневался, что оружие ему сегодня пригодится.

Где-то через час адепт, шагавший рядом с Талом, замер как вкопанный. В своей неподвижности он скорее походил на бутылку, обернутую белым шелком, чем на человека. Тал помахал рукой у него перед глазами – вернее там, где под маской, по его расчетам, должны были находиться глаза.

– Эй, – сказал он. – Что происходит?

Бутылка молчала. Тал не рискнул схватить адепта за плечи и встряхнуть.

Он внезапно понял, что впервые с того момента, как он попался на глаза карсажийцам на борту «Спокойствия», за ним никто не следит. Канва и ее команда шли впереди, но если он не станет мешкать, они нескоро заметят его отсутствие. В нем зудело желание сбежать, как будто он вернулся в школу и отчаянно пытался увильнуть от сдачи экзамена, который, Тал был уверен, он провалит.

Но теперь он куда лучше понимал, какие могут быть последствия. Попытка побега до того, как они доберутся до Шпиля, лишь разозлит Канву.

– Эй, Инквизитор! – крикнул он вместо этого. – Твой волшебник сломался!

Они не обернулись. Как выяснилось, они тоже остановились – их адепт точно так же замер на месте. Прежде чем Тал успел что-то сделать, адепт рядом с ним закричал.

Крик этот напоминал вопль животного или ребенка. Тал многое повидал в своей жизни, но раньше он, по крайней мере, понимал, что происходит, и сколько это может продлиться. Тут же адепт кричал так, словно впервые испытывал боль. Адепт впереди тоже закричал, посылая волны ярости и отчаяния в изменчивое небо.

Спустя мгновение рев стал невыносимым. Тал зажал уши руками и снова окликнул остальных, но из-за криков его никто не услышал. К нему подбежала одна из стражей.

– Их можно как-то заткнуть? – спросил Тал.

– Инквизитор пытается их успокоить, – проревела страж.

Крики резко прекратились, адепт сжался в клубок на земле. Тишина оглушала почти так же, как вопли, отдаваясь звоном в ушах Тала. Казалось, его ударили.

– Вот и доверяй гребаным магам, – прошипела страж. Перебросив через плечо бесполезного адепта, она направилась в сторону Канвы. Тал решил последовать за ней.

Канве тем временем удалось успокоить второго адепта. Приподняв маску, он пил воду из фляжки. Тал как зачарованный стоял, уставившись на дряблый подбородок и кривоватые зубы, но стоило ему подойти поближе, как адепт убрал фляжку и снова натянул маску.

– Шпиль охраняется, Инквизитор, – сказал он надтреснутым, будто пересохшая земля, голосом. – Мои разведчики обнаружены и выведены из строя.

– Как? – спросила Канва. Тал позавидовал ее самообладанию. Голос ее звучал так, будто она отчитывала слугу за остывший суп.

– Это нечто древнее, Инквизитор, – пояснил Бдительный. – Башня была возведена задолго до того, как появился Квинкуриат. Оно приняло меня за своего рода божество. За угрозу.

– Почему защита все еще работает? – нахмурилась Канва. – Этот мир мертв.

– Антрацитовый Шпиль был престолом Ирискаваал Тысячеглазой, – ответил Бдительный. – Ее сила сохранилась.

– Ясно. А что значит «выведены из строя»? – уточнила Канва. Подняв голову, она заметила Тала и его спутников и кивнула стражу, которая уложила потерявшего сознание адепта на землю.

– Не знаю, – ответил Бдительный. – Я потерял с ними связь. – Сейчас адепт как никогда напоминал человека. Растерявшегося человека, которому вдруг приставили нож к ребрам.