— Что привело тебя сюда, дитя? — скрипучим, как несмазанные дверные петли, голосом, спросила старуха.

— Мне нужен совет, но я не могу рассказать, что случилось, — скромно сложив руки, сказала девушка.

Старуха медленно кивнула и показала на стол. Анна поспешно подошла к нему и поставила банку меда, которую получила летом в обмен на несколько плетеных корзин. Ведунья оценивающе посмотрела на банку из-под седых бровей, но затем, видимо, сжалилась и убрала ее под стол. Затем она прошаркала к окну, взяла с тумбочки древний медный подсвечник и зажгла его, после чего плотно задернула шторы.

Трепещущее, неровное красное пламя осветило комнату, сделав лицо старухи пугающим. Она медленно прошаркала назад к столу и поставила на него подсвечник:

— Садись, — прошелестела она едва слышно.

Анна торопливо села. Ее сердце часто билось. Происходящее казалось нереальным, как будто она сейчас видела страшный сон в алых тонах.

Откуда-то на столе появилась потрепанная большая книга со страницами, благодаря свече казавшимися оранжевыми. Старуха протянула морщинистую, трясущуюся руку. Девушка поспешно подала ей свою небольшую ладонь. В неровном пламени свечи ведунья начала что-то медленно рассматривать, невнятно бормоча себе под нос.

Анна ждала, стараясь дышать как можно реже. Ее рука слегка дрожала. Вскоре старуха отпустила ее ладонь и, продолжая бормотать, начала листать книгу, испещренную какими-то полустертыми надписями.

Через какое-то время она остановилась и своим скрипучим голосом прочитала:

— Без ножа ни пера не очинишь, ни хлеба не отрежешь…

Она еще немного полистала книгу, а затем вопросительно покачала головой и задула свечу.

Глаза Анны, только-только привыкшие к свету, вновь перестали различать что-либо. А ведунья тем временем распахнула шторы, непонятно как дошаркав к окну в темноте.

— Надеюсь, ты получила ответ на свой вопрос, — сказал она вместо прощания.

Девушка поклонилась и вышла, не произнося ни слова.

На улице уже стемнело, но она этого даже не заметила: все мысли занимала фраза, сказанная ведуньей. Что она могла значить?

Дойдя до дома Анна сразу же прошла к шкафу, где лежали все ее немногочисленные вещи, открыла его и достала отцовский нож в кожаных ножнах. Он был небольшой, охотничий, с красивой рукояткой из темного дерева со светлыми прожилками. Выглядел довольно новым — похоже, отец редко использовал его по назначению. Даже когда было совсем плохо, девушка и помыслить не могла, чтобы продать его.

Анна села на скамью. Ее руки, сжимавшие нож, дрожали. Что она должна делать? Что подсказывали слова ведуньи?

Она сидела так несколько часов. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и в доме стало совсем темно. Неясные тени, прятавшиеся по углам днем, сейчас осмелели и выросли, заполнили все пространство, окружили ее.

Повеяло холодом. Ненадолго очнувшись, Анна подошла к окну и посмотрела туда, где, скрытая во мраке, возвышалась гора с вечно серыми склонами. Где-то совсем близко шумел лес. Сейчас он выглядел черным пятном на фоне темно-синего неба, все звезды на котором были закрыты тучами.

Она вытащила нож из ножен. Тонкий лунный луч, ненадолго выглянувший из-за тучи, осветил его лезвие, в котором отразилось испуганное лицо девушки. Искажения стали делали его как будто разрезанным пополам, пугающим…

“Он хочет тебя, потому что ты красивая. Но никому ведь не нужна жена, чье лицо обезображено шрамами?”, - сказал в ее голове какой-то чужой, мрачный, лишенный эмоций голос.

Кровь ударила ей в голову. Виски раскалились от страшной боли. Очертания ножа перед глазами расплылись. Ей не хотелось даже плакать: отчаяние было так сильно, что опустошило ее душу полностью.

Неужели нет никакого другого выхода? Неужели это единственная возможность жить дальше?

Девушка подняла нож, направив его острием на себя. Ее искаженное болью лицо вновь отразилось на стали, но на этот раз кривизна сделала ее глаза жестокими и злыми.

“Постой. Почему ты должна пострадать из-за него? Его семья — разбойники. Они всю свою жизнь грабили людей, и говорят, даже убивали… Из-за таких как он, умер отец. Почему он вообще позволяет себе делать все эти ужасные вещи и не испытывает даже капли стыда? Почему мир разрешает им, и никто, даже Дух, их не наказывает?”, - зло сказал тот же голос в ее голове.

Анна остановилась и опустила нож. Она посмотрела на улицу, словно ища ответа. И правда, почему она должна приносить себя в жертву этому гнусному существу? Голос молчал. В ее душе была даже не злость, а презрение и ненависть.

“Разве можно допустить, чтобы это продолжалось? Разве мне оставили хоть какой-то выбор?”. Анна подошла к столу и села на лавку.

Да. Без ножа пера не очинишь.

В ту ночь она больше не плакала.

Глава 11. Воспоминания, окрашенные алым. Часть 2

Следующим утром, как и обещал, пришел Каил. Он открыл дверь, которую девушка забыла вчера запереть, и вразвалку вошел внутрь.

Не спавшая всю ночь Анна все так же сидела за столом. Ее глаза были красными, сухими и злыми. Левой рукой она подпирала подбородок. Правая была опущена вниз.