Читаем Немного женатый полностью

Он задумчиво смотрел на Еву. Его совершенно не волновало то, что она не была девственницей, хотя это и удивило его. Но его задело то, что она все еще любила этого человека, что необходимость выйти за него, Эйдана, замуж, разрушила все ее надежды на будущее счастье. Он чувствовал себя настоящим негодяем, хотя знал, что он им не был и Ева его таковым не считала. Черт бы побрал его, дурака! Неужели он так расслабился, что позволил себе в нее влюбиться? И узнал, что ее сердце принадлежит другому? И все время при этом сознавал, что его честь требует, чтобы он оставил ее навсегда через пару недель? Разве за долгие годы он не понял, что нежные чувства лучше загонять в самые потаенные уголки сердца и не верить в их существование? Он не оправдал свою репутацию человека с железной выдержкой.

– Ты права, – сказал Эйдан. – Права во всем. Не будем больше об этом говорить. Ты пресечешь все попытки Денсона встретиться с тобою наедине.

Ева холодно взглянула на него.

– В этом нет необходимости, Эйдан, – ответила она. – Я не позволю тебе разыгрывать деспотичного мужа. У меня был выбор – или думать только о собственном счастье и ждать любимого, или думать о счастье других и выйти за тебя. Я выбрала тебя. Если бы вернулось прошлое и я оказалась бы в том же положении, я снова выбрала бы тебя. Я сделала выбор и буду ему верна. Не ради Бедвинов, а ради собственного самоуважения.

Эйдан коротко поклонился.

– Не будем больше это обсуждать, – сказал он. – Спокойной ночи.

Бледная, с упрямо сжатыми губами, Ева смотрела, как он, повернувшись, уходит в свою спальню. Ничего будто бы не изменилось. Ничего – и все. Одно дело жениться на ней, когда брак ничего не менял в ее жизни, кроме того, что она смогла сохранить свой дом, свои деньги и своих драгоценных подопечных. И совсем другое знать, что он, Эйдан, разрушил ее мечту о безграничной любви. Ева не из тех женщин, которые легко теряют невинность. И она, должно быть, страстно любила и всей душой стремилась к браку с любимым. Эйдан неделю спал с ней и получил полное удовлетворение от их близости, от нее самой, но, неизвестно почему, в нем пробуждались какие-то чувства. До этого дня он не осознавал, что это была не только физическая близость, по крайней мере для него. Эти ночи доставили наслаждение и Еве, в этом он не сомневался. Но для нее это скорее всего было телесным наслаждением, полагал он. А ее сердце все это время стремилось к любовнику, который к ней вернулся с опозданием.

Сознание этого возмущало его, вызывало отвращение. Унижало его… И причиняло боль.

Эйдан закрыл за собой дверь и увидел, что он не один.

– Я, кажется, сказал, чтобы ты не ждал меня, – с раздражением заметил он. – Я в состоянии сам раздеться и лечь в постель без твоей помощи, Эндрюс.

– Знаю, – признался денщик. – Но вы разбрасываете одежду как попало, и мне приходится долго разглаживать и отпаривать ее. Уж лучше я не посплю лишние полчаса.

– Черт бы побрал твой наглый язык, – сказал Эйдан. – Не знаю, почему я держу тебя. Да не стой ты с видом мученика, а помоги мне снять мундир. Те, кто придумывает военную форму, должны носить ее сами и стоять в ней на передовой во время боя. Это послужило бы для них уроком, если б они выжили.

Он решил, что сегодня будет спать один в своей постели, как и всю оставшуюся жизнь. Он больше не пойдет к Еве. Он просто не может, не в силах снова дотронуться до нее.

Эйдан совершенно упал духом.

* * *

Ева сидела над своим очередным письмом. Ей столько всего предстояло описать, что она просто не знала, с чего начать. Но вместо радостного возбуждения, с которым, как предполагала, она будет писать это письмо, она принялась за него с тяжелым сердцем и полными слез глазами. Она не смогла выплакать их все этой ночью, когда легла спать в одиночестве.

Уже два месяца Джон был в Англии. Два месяца! И за все время у него не нашлось ни одного дня, чтобы навестить ее в Оксфордшире. Он предпочел ей светское общество. Несколько лет она любила и мечтала о человеке, который никогда и не собирался на ней жениться. Теперь она это поняла. Она еще не знала, как это открытие отразится на ее чувствах. Прошло еще слишком мало времени.

Но к воспоминаниям о Джоне примешивались мысли об Эйдане. Почему он так рассердился? Почему вел себя как ревнивый деспотичный муж, обманутый ею? И почему она не могла сердиться на него? Почему ей было больно услышать, как он снова называет ее «мадам»? Почему без него ее постель казалась такой холодной? И почему, если она так преданно любила Джона, в начале бала она чувствовала, что понемногу влюбляется в Эйдана? Разве можно любить двоих?

Написав несколько слов, Ева очинила перо и рассмеялась, хотя ей было совсем невесело. Она любила двух мужчин. Один из них никогда не намеревался на ней жениться. Другой женился, но собирался навсегда ее оставить согласно их соглашению и высказанному ею желанию.

Когда она с большим трудом описала свое пребывание в королевском дворце и закончила абзац, дверь неожиданно открылась.