– Добр? – Он схватил ее руку и прижал к своей груди. – Тебе было достаточно доброты, Ева, когда ты познала большее?

Она подняла глаза и выдернула свою руку. В нескольких футах от них на дорожке стоял Эйдан, Ева вскочила.

– После этого танца будет ужин, – сказал он. – Ты же не хочешь опоздать на него, Ева. Вы извините мою жену, Денсоп?

Ева не оглянулась, чтобы посмотреть на Джона. Он остался молча стоять у скамьи. Она положила руку на рукав Эйдана. Напрягшиеся мышцы его руки были тверды, как камень.

– Может быть, – сказал он, – к тому времени, когда мы вернемся в зал, ты снова станешь улыбаться.

– Эйдан, – начала она.

– Не сейчас, – тихо остановил он ее. – Сейчас не время и не место, мадам.

Глава 16

В отведенной им гостиной Ева положила веер на спинку дивана и сняла перчатки. Затем вынула из прически перья, немного растрепав волосы на макушке. Оживленная улыбка, весь вечер не покидавшая ее лица, осталась за порогом комнаты. Вид у нее был усталый, лицо бледное. Она ни разу не взглянула на мужа и не спешила укрыться в своей спальне.

– Ты вела себя почти неприлично, – заметил Эйдан.

– Наверное, – согласилась она, поднося руку к бриллианту, украшавшему ее грудь. – Но не очень. Никому не запрещается гулять с гостем в саду при свете фонарей.

– А сидеть с ним в темном уголке поодаль от дорожки? – спросил он. – А позволять ему прижимать твою руку к своей груди?

«Как я могла тебя забыть?.. Он был так добр». Эти слова не выходили у него из головы с тех пор, как он услышал их три или четыре часа назад. Он еще не успел разобраться, почему они так потрясли, возмутили и расстроили его.

– Я не давала ему руки, – возразила она. – Он сам взял ее, а я старалась отнять ее.

– Извини. – Он стоял перед камином, заложив руки за спину, и смотрел на ее опущенную голову. – Полагаю, все делалось помимо твоего согласия: ты не хотела танцевать с ним, не хотела потихоньку выйти на балкон, затем в сад, не хотела выбирать уединенное темное местечко… и держаться за руки.

– Эйдан… – Она подняла на него глаза, но, казалось, не знала, что сказать. Ее глаза потемнели от муки.

– Кто он? – спросил он. – Признаюсь, я не знаю ни этого человека, ни его имени.

– Виконт Дексон – сын графа Лаффа. Они живут в Дидкоут-Парке, в пяти милях от Рингвуда.

– А, – протянул он, сознавая, что ведет себя как заурядный ревнивый муж, но уже не мог остановиться. Он был совершенно очарован Евой в первые часы бала. Он был… Да, он начинал влюбляться в нее. Может быть, к лучшему, что так случилось. Это отрезвило его. Но в нем все еще не остыли гнев и обида.

Ева пыталась сказать что-то еще, но покачала головой, теребя перья, лежавшие поверх перчаток.

– Ты солгала мне, – сказал Эйдан. – Ты сказала, что у тебя никого нет. Сказала, что ни за кого другого не желаешь выходить замуж.

– Нет, – возразила она. – Я позволила тебе так думать, потому что не опровергала этого.

– Значит, ложь была в том, что ты промолчала. Но это все равно была ложь. Ты должна была мне сказать. В этой эффектной сцене в саду я совершенно незаслуженно выглядел злодеем.

– Ты просто не все слышал или ничего не слышал из того, что я говорила. – Она отбросила эгретку и сжала в руке бриллиант. – Я рассказала ему, как ты спас меня и всех, кто от меня зависел. Я рассказала, как ты был добр ко мне.

– Добр! – повторил он почти тем же тоном, каким произнес это слово Денсон. – Доброта здесь ни при чем. Меня никогда не подозревали в доброте. Я женился на тебе, чтобы вернуть долг умирающему.

– Так почему же, – спросила она, – ты так рассердился?

Это был трудный вопрос, на который он не мог найти ответа.

– Подобная встреча больше не повторится, – сказала Ева. – Ты боишься, что я опозорю тебя и твою семью? Этого не будет. Я приняла твердое решение не ждать виконта Деисона, а выйти за тебя замуж. Не было никакого обмана, Эйдан. Мы никогда не предполагали, что наш союз будет чем-то иным, кроме брака по расчету. Мы не собирались провести вместе дольше нескольких дней, не так ли? Я согласилась на все последствия своего поступка. И не изменила своего решения и сейчас.

Он понимал, что ему не следует продолжать этот разговор. Ева рассуждала разумно и откровенно.

– Полагаю, он был твоим любовником.

Она медленно покачала головой, но он понял, что она не отрицает этого.

– Оставь, Эйдан. Все в прошлом, все кончено. Раз и навсегда. – Ее голос слегка дрожал, но он мог угадать, какое чувство кроется за этой дрожью.

– В самом деле? – спросил он. Ему был ненавистно то, что он теперь знает в лицо ее любовника, что ему известно его имя. – Он сын твоего соседа. Как только я отвезу тебя назад в Рингвуд, я уеду навсегда.

– Эйдан! – Косточки ее пальцев, сжимавших бриллиант, побелели. – Не делай этого!