Читаем Немезида полностью

– Разыскивает одного из приятелей Сверре Ульсена, который, по его словам, видел Ульсена с каким-то типом в ночь убийства, – ответил Халворсен, пытаясь открыть бутылку пива одноразовой зажигалкой.

– Ужас какой, – сказал Мёллер. – Передай ему, что он до смерти доработается. Уж на рождественскую-то вечеринку можно было выкроить время, несмотря ни на что.

– Скажи ему об этом сам, – возразил Халворсен.

– А может, он просто не захотел прийти, – предположила Беата.

Мужчины посмотрели на нее и улыбнулись.

– А что тут такого? – рассмеялась Беата. – Вы думаете, я Харри не знаю?

Они выпили. С уст Халворсена не сходила улыбка. Он смотрел на Беату. Что-то – он не мог сказать, что именно, – но что-то изменилось в ее облике. В последний раз он видел ее в конференц-зале. Но тогда не заметил этой живинки у нее в глазах. А какие у нее сейчас яркие губы. Какая осанка.

– Харри подобным мероприятиям тюрьму предпочитает, – сказал Мёллер и поведал, как Линда из приемной СПБ вытащила Харри танцевать.

Беата смеялась до слез. Потом повернулась к Халворсену и склонила голову набок:

– А что ты все смотришь, Халворсен?

Халворсен почувствовал, как у него зарделись щеки, и только успел, запинаясь, произнести невпопад «да нет», как Беата с Мёллером снова расхохотались.

Позже вечером он набрался мужества и решился пригласить ее на танец. Мёллер остался в одиночестве, пока на место Беаты не плюхнулся Иварссон. Он был пьян и гнусавым голосом стал рассказывать, как однажды в ужасе прятался за машиной, стоявшей перед филиалом банка в Рюене.

– Это было давно, Руне, – утешил его Мёллер. – Ты был новичок. Да и в любом случае ничего не мог сделать.

Иварссон откинул голову и долго смотрел на Мёллера. Потом он поднялся и ушел, а Мёллер подумал, насколько Иварссон на самом деле одинок, но сам этого не осознает.

Когда диджеи Ли и Ли закончили играть «Purple Rain», Беата и Халворсен столкнулись с одной из танцующих пар, и Халворсен почувствовал, как Беата оцепенела. Он посмотрел на танцующего.

– Прошу прощения, – произнес глубокий голос.

В полутьме на лице Дэвида Хасселхоффа сверкнули крепкие белые зубы.

После вечеринки взять такси оказалось невозможно, и Халворсен предложил Беате проводить ее. Они потопали на восток, увязая в мокром снегу, и только через час добрались до ее дома в Уппсале.

Беата улыбнулась и повернулась к Халворсену:

– Так если будет желание, заходи.

– С удовольствием, – сказал он. – Огромное спасибо.

– Значит, договорились, – констатировала она. – Я завтра маму предупрежу.

Он пожелал ей спокойной ночи, поцеловал в щеку и отправился в полярный поход в западном направлении.

Семнадцатого декабря Норвежское телеграфное агентство сообщило, что имеется большой шанс побить двадцатилетний рекорд по количеству выпавших в декабре осадков.

В тот же день комиссия закончила работу над представлением по делу Тома Волера.

Комиссия не зафиксировала никаких нарушений служебных инструкций и даже, напротив, выдвинула предложение поощрить Тома Волера за то, что он действовал совершенно правильно и сохранил присутствие духа в весьма драматической ситуации. Шеф уголовной полиции позвонил начальнику Управления и осторожно поинтересовался его мнением в отношении представления Тома Волера к поощрению, но поскольку семья Альфа Гуннеруда, несмотря ни на что, принадлежала к числу самых уважаемых в городе – его дядя заседал в городском муниципалитете, – они решили, что подобные действия могут быть сочтены несвоевременными.

Харри всего лишь коротко кивнул, когда Халворсен сообщил ему, что Волер вернулся к исполнению служебных обязанностей.

Наступил сочельник, и, по крайней мере, маленькую Норвегию окутал рождественский покой.

Ракель выгнала Харри с Олегом из дому, чтобы они не мешали ей готовить рождественский обед. Вернувшись, они сразу же почувствовали аромат жаркого из свиных ребрышек. Улав Холе, отец Харри, приехал на такси вместе с Сестренышем.

Сестреныш восхищалась домом, едой, Олегом, всем. За обедом они с Ракелью щебетали, точно старинные подружки, а вот Олег с Улавом, сидевшие друг против друга, отделывались односложными репликами. Но и они оттаяли, когда пришло время вручать подарки и Олег открыл большой пакет с записочкой «От Улава Олегу». В нем оказалось полное собрание сочинений Жюля Верна. Разинув рот, Олег стал листать один из томов.

– Это он написал тот роман о путешествии на Луну, который читал тебе Харри, – сказала Ракель.

– Тут оригинальные иллюстрации, – подхватил Харри и показал на рисунок, где капитан Немо стоит рядом с флагом на Южном полюсе и говорит: «Не поминайте лихом! Мое новое государство начинается с шестимесячной ночи».

– Эти книги стояли на полке моего отца, – сказал Улав, он был возбужден не меньше, чем Олег.

– Ну и что с того! – воскликнул Олег.

Когда же Олег обнял Улава в знак благодарности, на лице у него появилась смущенная, но теплая улыбка.