Читаем Немезида полностью

Харри сел на стул перед собранием из пяти человек. Кроме судьи Вальдерхауга в группу входили прокурор, два следователя, женщина и мужчина, и адвокат Ула Лунде, лихой, но способный и реально мыслящий парень, с которым Харри был знаком.

– Нам бы хотелось до рождественских отпусков представить заключение прокурору города, – начал Вальдерхауг. – Не мог бы ты по возможности кратко и подробно изложить свою позицию по этому делу?

Харри рассказал о своей недолгой встрече с Альфом Гуннерудом под аккомпанемент стука клавиатуры следователя, набиравшего его показания. Когда он закончил, судья Вальдерхауг поблагодарил его, порылся в бумагах, пока не нашел нужную, и посмотрел на Харри поверх очков.

– Нам бы хотелось знать, не был ли ты удивлен, услышав, что Гуннеруд направил оружие на полицейского, исходя из своего впечатления о нем во время вашего краткого рандеву?

Харри вспомнил, о чем подумал, увидев Гуннеруда в подъезде. Пацан, боящийся, что его сейчас снова побьют. Но никак не хладнокровный убийца. Харри встретил взгляд судьи и ответил:

– Нет.

Вальдерхауг снял очки:

– Но ведь когда Гуннеруд увидел тебя, он не полез за оружием, а предпочел убежать. Почему же, по-твоему, встретив Волера, он изменил тактику?

– Не знаю, – ответил Харри. – Меня там не было.

– То есть ты не считаешь, что это странно?

– Считаю.

– Но ты ведь только что сказал, что не удивился.

Харри слегка откинулся на спинку стула:

– Я уже долгое время служу в полиции, господин судья. И меня больше не удивляет, что люди совершают странные поступки. Даже убийцы.

Вальдерхауг снова надел очки, и Харри показалось, что на его морщинистом лице промелькнула легкая улыбка.

Ула Лунде кашлянул:

– Как тебе известно, старший инспектор Том Волер был на короткий период отстранен от исполнения служебных обязанностей в связи с закончившимся подобным же образом задержанием молодого неонациста.

– Сверре Ульсена, – пояснил Харри.

– В тот раз Служба внутренней безопасности не нашла оснований рекомендовать прокурору города возбудить уголовное дело.

– Вы всего неделю работали, – сказал Харри.

Ула Лунде вопросительно посмотрел на Вальдерхауга. Тот кивнул.

– Так или иначе, – продолжил Лунде, – мы, разумеется, находим поразительным факт, что тот же человек вновь оказался в той же ситуации. Нам известно, что в полицейском корпусе силен дух корпоративной солидарности и сотрудникам неприятно ставить коллег в неловкое положение… э-э… как бы это…

– Заложив их, – подсказал Харри.

– Что-что?

– По-моему, ты слово «заложить» подыскивал.

Лунде снова обменялся взглядами с Вальдерхаугом:

– Я знаю, что имею в виду, но мы предпочитаем называть это «сообщать важную информацию», чтобы правила игры соблюдались. Ты не согласен, Харри?

Передние ножки стула, на котором сидел Харри, со стуком опустились на пол.

– Да в общем-то да. Просто я в терминах не так силен, как ты.

Вальдерхауг уже больше не мог скрывать улыбку.

– Не слишком в этом уверен, Холе, – сказал Лунде, у которого на губах тоже появилась улыбка. – Хорошо, что ты согласен со мной, и раз уж ты много лет работал вместе с Волером, мы исходим из того, что ты хорошо знаешь его характер. Сотрудники, с которыми мы уже беседовали, отмечали бескомпромиссный стиль обращения Волера с уголовниками, а порой и не только с ними. Разве Том Волер настолько безрассуден, чтобы вдруг застрелить Альфа Гуннеруда?

Харри долго смотрел в окно. За снежной пеленой лишь угадывались контуры Экебергского кряжа. Но он знал, что кряж на месте. Сидя за столом в кабинете Управления, он годами наблюдал его там, и он навсегда там останется, зеленый летом, черно-белый зимой. Его не сдвинуть с места, он навсегда пребудет там, и это просто факт. А самое замечательное в фактах то, что можно не думать, желательны они или нет.

– Нет, – сказал Харри, – Том Волер не настолько безрассуден, чтобы вдруг застрелить Альфа Гуннеруда.

И если кто-то из членов комиссии обратил внимание, что Харри чуточку выделил слово «безрассуден», никто, во всяком случае, ничего не сказал.

Когда Харри вышел в коридор, со стула возле двери поднялся Вебер.

– Пожалте следующий, – сказал Харри. – Это что там у тебя?

Вебер поднял пластиковый пакет:

– Пистолет Гуннеруда. Ладно, пойду, хочу поскорее отделаться.

– Мм, – Харри выудил из пачки сигарету, – необычная пушка.

– Израильская, – пояснил Вебер. – «Иерихон-941».

Харри все смотрел на закрывшуюся за Вебером дверь, пока проходивший мимо Мёллер не обратил его внимание на то, что он стоит с незажженной сигаретой во рту.

В убойном отделе было непривычно тихо. Сыщики и следователи поначалу шутили, что Забойщик впал в зимнюю спячку, а теперь – что дал себя убить и тайно похоронить, чтобы стать вечной легендой. Снег покрывал городские крыши, сползал и снова засыпал их, а трубы спокойно дымили.

Отделы по раскрытию убийств, грабежей и сексуальных преступлений устроили совместную встречу Рождества в столовой. Бьярне Мёллер, Беата Лённ и Халворсен оказались соседями по столу. Между ними стоял незанятый стул и тарелка с карточкой на имя Харри.

– Где он? – спросил Мёллер и налил вина в бокал Беаты.