То, что будет происходить дальше, и войной-то, по большому счету, не назовешь. Какая-то угадайка, причем – со стороны англичан. Куда они направятся? В Египет, спасать Бонапарта? На Мальту? На Менорку? Поддержат сражавшиеся в Северной Италии армии республиканцев?

Это не похоже на охоту Нельсона за Бонапартом. Там-то он гонялся один, а здесь – все эскадры Средиземноморского флота получают разные указания, все в буквальном смысле слова мечутся, а результат… На смену вопросу «куда» придет вопрос «как».

Как Бонапарт сумеет вернуться во Францию? Как адмиралу Брюи удалось доставить оружие и боеприпасы в Италию? А вот так! Из-за чудовищной неразберихи и ревности английских адмиралов по отношению к друг другу. Нельсон позволял себе не подчиняться приказам. Отчасти из-за желания быть поближе к возлюбленной, но главным образом из-за того, что он пытался просчитать, где можно получить больше славы.

Бездарная кампания! Лорд Сент-Винсент в результате оставит пост командующего Средиземноморским флотом.

Формально – по причине болезни. Однако и проживет он еще долго, и послужит немало. Так что вывод напрашивается очевидный.

…Нельсону, проплававшему несколько месяцев фактически впустую, все происходящее просто надоест. В конце июня 1799-го он вернется в Палермо.

Глава четвертая

Нельсон и Ушаков

Когда Нельсон метался между Неаполем и Палермо, в Средиземном море уже были русские корабли. Их прислал сюда самый эксцентричный из русских монархов, император Павел I. Отправил на борьбу с французами и корабли, и войска.

Его мать, Екатерина Великая, якобинцев ругала, однако, когда началась революция, была слишком занята своими делами. В результате получилось что-то вроде нейтралитета. Обостренного. Казалось бы, вот-вот, но – никак.

Павел, по крайней мере, знал казненных Людовика XVI и его жену Марию Антуанетту лично. В мае 1782 года он месяц прожил в Париже и общался с королевской четой. Сильно ли повлияло на него известие об их страшной смерти? Павел – человек хоть и впечатлительный, но обладавший логическим умом. Он мог прийти к парадоксальным выводам, но он, это совершенно точно, все обдумывал.

Зачем ему было радикально менять внешнюю политику своей матери? Состояние «перманентной неопределенности» в Западной Европе, по большому счету, выгодно России. Помогать – значит кого-то усиливать. У Павла имелось достаточно оснований для того, чтобы, по крайней мере, не торопиться. Однако за происходящим он внимательно следил. Такой человек, ему нужен был какой-то толчок.

В 1797 году Павел принял под свое покровительство Мальту, владение Ордена рыцарей святого Иоанна Иерусалимского. Павла I часто называют «последним рыцарем Европы». Рассуждать о том, заслуживал ли он этот титул, мы не будем, но то, что к самой идее рыцарства император относился очень серьезно, – факт. И полученное впоследствии звание гроссмейстера мальтийских рыцарей для Павла не было просто почетным, а чем-то куда более значимым.

Именно по этой причине российский император воспринял «попутный» захват Мальты Бонапартом как личное оскорбление. Осенью 1798-го образовалась интереснейшая по составу антифранцузская коалиция. Австрия, Англия, Россия и Турция. В России многие недоумевали: да как же так, бусурмане теперь наши союзники? Ведь всю вторую половину XVIII века русские и турки только и делали, что воевали друг с другом. Что ж, это и называется геополитикой.

Уильям Питт Младший, например, всегда относился к России не «по-доброму». Политика «вооруженного нейтралитета» во время войны в Северной Америке, инициатором проведения которой стала Екатерина II, вообще вызвала в Англии большое недовольство. Питт Младший, и не без оснований, подозревал Россию в «зловещих планах» относительно Индии. Однако премьер был достаточно прагматичен для того, чтобы создавать любой союз для борьбы с главным врагом, Францией.

…Ради достижения успеха Павел I помирился с Суворовым. Великий русский полководец проведет замечательную кампанию, однако нас интересует война на море, а значит – действия одного из самых знаменитых русских адмиралов, Федора Федоровича Ушакова.

Итак, на Средиземном море вместе, и довольно продолжительное время, два адмирала, Ушаков и Нельсон. Тема, очень волнующая отечественных историков, а как иначе, ведь есть возможность сравнить. Никого не смущает то обстоятельство, что полководцев, или флотоводцев, которые хоть и воевали в одно время, но не имели опыта личного противостояния, сравнивать довольно сложно и не всегда корректно. Впрочем, какой-то «взгляд со стороны» позволить себе можно.

Начнем с того, что, наверное, найти столь непохожих друг на друга людей, как Нельсон и Ушаков, крайне сложно. Людей, не адмиралов. Разве что оба они – невысокого роста, хотя Ушаков и повыше. Ушаков старше Нельсона на 13 лет, но здоровье у него куда более крепкое, да и тяжелых ранений он не получал. Это ровным счетом ничего бы и не значило, но я хочу слегка «оправдать» Нельсона.