Нельсон, Нельсон… Он не мог предугадать, что французское контрнаступление не оставит от неаполитанской армии камня на камне? На что он надеялся? Разве что на помощь австрийского императора. Писал ему письма, даже шантажировал. Дескать, не поможете Неаполю – завтра вас может постигнуть печальная участь. Нельсон занимался тем, что в его компетенцию совсем не входило. В Лондоне за действиями адмирала наблюдают со все возрастающей тревогой, обеспокоен даже его верный друг лорд Сент-Винсент…

Вины несчастных неаполитанских солдат и офицеров в той катастрофе, которая сейчас последует, уж точно меньше, чем Нельсона. Он ввязался в авантюру, и ради чего? Впрочем, ответ мы знаем.

14 декабря Фердинанд вернулся в Неаполь, охваченный беспорядками. Кто здесь против кого? Не так уж и важно. Есть республиканцы, есть неаполитанская «чернь», лаццарони. Они вроде за короля, но против богатых, значит – погромы гарантированы. Одно ясно – контроль над столицей Фердинанд потерял, восстановить его просто некем.

Бежать, только бежать! Король не хочет. Он впал в состояние полной прострации, хотя и наверняка проклинает тот момент, когда он послушался Нельсона.

За дело берутся женщины. Королева Мария Каролина и ее верная подруга леди Гамильтон. Во дворце золота и драгоценностей в буквальном смысле – тонны. Их перевозят в дом Гамильтонов, он, по крайней мере, под охраной английских морских пехотинцев. Эмма собственноручно изготавливает ярлычки с надписью «Для адмирала Нельсона», наклеивает на ящики. Матросы перенесут их на «Вэнгард».

Нельсон сообщает Гамильтону, что ввиду «опасности французского вторжения» он готов эвакуировать из Неаполя всех англичан, для этого выделено три транспортных корабля. Однако главное, конечно, спасти королевскую семью. Вся «операция» спланирована и проведена супругами Гамильтон и Нельсоном. Здесь – без сбоев.

«21 декабря королевское семейство благополучно поднялось на борт “Вэнгарда”, хотя уже давно было понятно, что нечто подобное может произойти… 23 декабря в 7 часов вечера “Вэнгард” в сопровождении примерно двадцати судов покинул Неаполитанский залив. На следующий день подул ветер такой силы, какой за все время службы мне еще не доводилось встречать. Поверьте, ваша светлость, сопровождаемый мною ценный груз лишь увеличивал мое беспокойство, однако ни одного слова жалобы не сорвалось с уст членов королевской семьи. 25 декабря в 9 часов утра принцу Альберту, самому младшему из королевских детей, стало плохо, и в 7 часов вечера он скончался на руках леди Гамильтон…

…В два часа ночи 26 декабря корабль стал на якорь в Палермо… В 9 часов утра Его Величество сошел на берег и был встречен громкими приветственными криками и другими изъявлениями радости».

Отчет Нельсона для лорда Сент-Винсента. Спокойно, по-деловому. Драматизма происходивших событий не передает. А драматизм-то во время совершенно невероятного шторма был еще какой. Апокалиптические картины! Бьющийся в конвульсиях маленький принц Альберто, спрятавшийся в каком-то темном углу лорд Гамильтон. Жена еле отыскала его, трясущегося от страха, с двумя пистолетами в руках. Лорд заявил, что не желает умирать, захлебываясь соленой водой. Так что, как только корабль начнет тонуть, он нажмет на курок. Два пистолета взял для надежности.

Да, путешествие вышло отменным. После него все долго приходили в себя. Нельсон, надо отдать ему должное, понимал, что причиной невзгод является и он сам. Он писал леди Паркер: «После того, что случилось в бою (при Абукире. – М. К.), я едва выжил. А сейчас мне хуже, чем когда-либо, душа моя получила такой удар, от которого я вряд ли оправлюсь…»

…Вскоре после того, как корабли Нельсона ушли, французы заняли Неаполь и провозгласили Партенопейскую республику. Им всегда нравились звучные названия.

Глава третья

Палермо