Читаем Негативы полностью

С2. По воле матери. Она жуткий тиран. Пока не втиснула меня сюда, водила по батюшкам бесов изгонять. Святая водица, молитвы и все такое прочее. Исконно русский экзорцизм. (Смеется.) Снится теперь с рогами и хером – насилует меня и убивает под бой курантов. Именно убивает под бой. Когда насилует – все тихо.

С. Если сболтнешь такое на терапии, старость встретишь в этих же стенах.

– (К С2.) В соннике Фрейда найдется этому трактовка, уверен. Мне сказали, вы его читали.

С2. Да, но без восторга. Несовершенство фрейдизма очевидно, когда начинаешь подсчитывать детишек отца-основателя. Фрейдо-марксизм этот минус упразднил, видимо. (Смеется.) Если верить старику, регулярная мастурбация решит мою проблему.

– Так легко?

С2. Мне побоку. Я сузила круг интимных тем. Это же элементарная физиология. Самое невинное проявление сексуальности.

– И незаразное.

С2. (Смеется.) Да, но я не стану об этом говорить с детьми и стариками. Ну, кроме Николаича.

С. Он под оба подходит…

С2. Ага. Дите и дед. (Смеется.)

– Вините мать за консерватизм?

С2. Да нет. Она неглупая и начитанная женщина. (Пауза.) Думаю, она растила меня героиней романов Джейн Остин, а не Вирджинии Вульф, как вышло.

– А вы почему здесь? (Обращаюсь к С.)

С. Сама пришла, когда стало худо. Наблюдалась у невролога после осложнений во время беременности. У меня все не так запущенно.

– Живете здесь в достатке?

С. Все необходимое мне приносит сестра.

С2. А мне не хватает света. Хочу посидеть на набережной вечером. Оттуда хорошо видно заход солнца.

– А вы? (Обращаюсь к С., которая от слов оппонентки вся съежилась.) Не воспринимаете красоту природы?

С. Глупости все это. В моем возрасте рассветы много больше значат. И не вид, а сам факт их свершения.

С2. Закат – спина рассвета.

– (К С.) Что вас так коробит?

С. Другое. (После продолжительного молчания.) Вот, например, повести Артура Конана Дойля про Шерлока Холмса. Повествование там часто ведет Ватсон. Это означает неполноту в описании, верно?

– Субъективность, да.

С. Я прочитала так много вещей про них, а потом подумала: вдруг Шерлок Холмс ошибся? Вдруг когда-то он обрек на страдания или смерть невинного человека? Такое ведь может быть, раз повествование ведет не какое-нибудь всевидящее око, а верный соратник сыщика – необъективное лицо. Автор, может, об этом и не знал. Читатели – подавно. Детектива подвел ум.

Письмо С.

Непробиваемой, казалось, женщине оказались не чужды радости лирики:

И дивный комнатный покой

В себе несет

Вражду с собой.

Письмо С2.

На увиденный по телевизору документальный фильм о перевале Дятлова. С2. отреагировала занимательной рефлексией:

Найти на склоне тело – обычное дело. Просто полураздетая женщина. Тело. Ну а мы кто?

Моему спутнику жмет левую ногу. На нем сапоги разного размера, но одинаковой модели. Он все напоминает мне о своей беде. Или это эхо?

Каблуком он гладит ее зубы. Буря мгновенно утихает, чтобы не мешать их близости. Мне кажется, что губы вот-вот расколются. Мои?

Неуместно это, но я вспоминаю сад. Вспоминаю георгины. Лилии, но не розы. Вслух?

Тонкая талия и темный пух на лобке. Думаю, что соски на ее полной груди не всегда были размером с кедровый орех и не были синими. Это от холода?

Тепло течет по животу вниз. У него, я уверен, тоже. Но мы ведь не такие. Правда?

Нужно подняться выше, взять левее. Там деревня. Мы выдвигаемся. Оставляем ее. Как давно это было?

(Перечеркнуто.) В поиске ответов, я нарисовал на снеге золотую рыбку. Чем?

Комментарий психиатра

Что касается психоза, то среди местных санитаров повелось выражение: преет яблочко. Это значит, что пациент внушаем и скоро пойдет на поправку. Происходит это, когда пациент отказывается употреблять переданную пищу. Она портится прямо у него в тумбочке, появляется характерный запах. Чаще всего это фрукты – яблоки. На реабилитации всем пациентам напоминают, что кушать лучше местную пищу. Яблоко же – оно извне. Если возможно внушить пациенту эту несложную систему, то дальше мы будем работать в этом направлении. Я это к чему: С. Давно уже нос воротит от продуктов, которые передает ей сестра.

ПАЦИЕНТ А.

В приложении к Большой Медицинской Энциклопедии шестьдесят второго года содержались небезызвестные записи речи различных душевнобольных. Особенно выделялся пациент, страдавший шизофазией. Монолог его начат был такими словами: «Родился на улице Герцена. В гастрономе № 22. Известный экономист. По призванию своему библиотекарь. В народе – колхозник. В магазине – продавец».

И есть только один человек, что даст фору в сто очков этому анонимному певцу лаконичности – пациент А.

– Как вы здесь оказались?