Аксак-Тимка подошел обыденно, ладони отирая о кожаные штаны, — приваду готовил, другим днем сбирались рыбу ловить. Обыденно подошел, но все чувства Андреевы уже давно были напряжены, изострены. Сердце екнуло, опустил лук, повернулся к подошедшему:

— Что сталось? Не томи, быстрей говори!

Охотник неопределенно мотнул головой и сказал

спокойно:

— Князь Александр выехал из Переяславля своего...

Андрей понял тотчас, что это обыденное спокойствие — нарочно, чтобы и его успокоить, уверенность вселить в его душу. Но ни уверенности, ни спокойствия быть не могло; после каждого слова Аксака хотелось задавать вопросы, вовсе и никчемные; просто чтобы на свой лад попытаться успокоить себя, вот так спрашивая о чем-то...

Но Андрей себя пересилил, молчал и слушал.

— Князь Александр выехал из Переяславля своего. Но не в Новгород, в Орду едет, в Сарай. Охранный ярлык ему доставили из Сарая для пути его. Александр уж всем наговорил, не знает, воротится ли живым; вроде слыхал верно, извести ядом хотят его, как отца извели. Дружина с ним малая. Никто из братьев младших не едет за ним. Свое думают. Ярослав-Афанасий, тот с молодой женой; Михаил Хоробрит на великий стол владимирский поглядывает. Сбираться надо тебе, князь Андрей! Догоняй брата, с ним поедешь; нельзя иначе, своего-то охранного ярлыка нет...

Камень тяжкий скатился с души изнуренной Андреевой! Конец бездействию! Ехать, ехать!.. Внезапно раскинутые руки всплеснулись кверху, будто крылья; улыбка озарила юношеское лицо светом простодушия и открытой доброты...

Но тотчас нахмурился смущенно и поспешно отдал приказ:

— Малую охранную дружину сбирай мне. Сам останешься здесь, в Боголюбове, с остальными. Анку, кормилицу мою, пусть проводят в Тверь, к брату Афанасию. Для бережения. Танасу я верю. — Андрей на мгновение примолк. — Пусть скажут ему, что не хотел я обидеть его и на свадьбе его не был, потому что плохо мне было очень...

Особенно от этих последних искренних слов Андреевых сердце защемило у охотника. Таким беспомощным, таким юным видел своего господина. Но эта беспомощность в счастливом сочетании с доброй искренностью даже шла Андрею. Права его были природные, и, наделенный естественным достоинством человека высокорожденного, он и помыслить не мог о защите своих природных прав. Об этом должны были думать другие, желавшие восстановления природной справедливости... Аксак понимал, что природное величие, коим наделен Андрей, дается не каждому правителю, не любому князю. И братья Андрея вовсе не были низкородными, но никто из них не был жемчужной тучей — правителем величавым и беззащитным, возвышенным в своей красоте и доброте, пусть даже эта доброта и не имела важного смысла, и даже и никакого смысла пусть не имела...

«Пылают звёздные колчаны»

Андрей легко догнал Александра. Не на дневке догнал, не на полуденном, от жары летней, привале. Догнал на дороге...

Еще сердце не уходилось от прощания с Анкой, она все хотела навязать ему Аксака. Хорошо, что охотник понял: навязываться молодому князю — не след... Пусть Андрей непрозорлив и непредусмотрителен в делах мирских, но у него уже нет более терпения ощущать над собой опеку, пусть и самую добрую. Нет! Сегодня для него, для его души лучше независимость и одиночество. Он сам с собою, дружинники и Александр — не в счет... И пусть эта свобода — неистинная, пусть она — всего лишь ощущение, но Андрей хочет ощущать ее...

Почему-то не тревожило, как отнесется Александр к его внезапному появлению. Пока ехал, мысли заняты были этим чудесным движением на прекрасном коне, все существо Андреево ушло в это движение. А когда увидел плащ Александра — чуть на ветру — и темные волосы из-под маленькой круглой шапки, даже обрадовался. Страшно было думать наедине с собой, распаляя в душе своей страх перед старшим братом, а живой, легко скачущий в окружении ближней дружины Александр не показался вдруг страшным. Даже захотелось догнать его поскорее, заговорить с ним. На миг только проблеснул страх, детский совсем, а если Александр не пожелает, чтобы Андрей с ним ехал, если скажет: хочешь ехать в Сарай, добывай ярлык охранный для пути!.. Но бесшабашность уже охватывала... Ну и пусть!

Андрей поедет без ярлыка, будет говорить, кто он, пропустят в конце-то концов!.. Но на самом деле Андрей знал, что Александр не станет перечить, позволит ему ехать... Ведь если уж едет Андрей, пусть едет под рукой Александровой, это так просто понять! И Андрею было приятно, что он это понял...