Читаем Небесные струны полностью

Он окинул колодец и спрятавшиеся в нём ролики долгим изучающим взглядом, потом перевёл взгляд вверх. Канат казался ровным и абсолютно надёжным.

— Глеб, остаёшься здесь, — сказал папа. — Держись за что-нибудь.

Он убедился, что сын крепко схватился за ограждение, а затем включил ракетный ранец и медленно полетел вертикально вверх. Трос между ними натянулся, безуспешно попытался сдвинуть Глеба с места и потихоньку стал удлиняться. Глеб следил за цифрами, которые высвечивались на экране шлема: сто метров, двести… триста. Удалившись на триста метров, отец крепко затянул петлю поверх каната, повис на ней и выключил ранец. Петля была крепкой, трос держал надёжно. Достав из-за пояса пистолет для резки металла, отец принялся дырявить канат насквозь. Мощный лазерный луч в семь миллиметров толщиной эффектно и эффективно испарял тиуферрон. Издали мальчику казалось, что отец работает в сером тумане.

— Главное — случайно не перерезать канат, — во время короткой передышки сказал папа. — Я стараюсь.

— Скафандр свой не порежь, — буркнул в ответ штатный пессимист из кабины.

Насквозь проделав на каком-нибудь уровне очередное отверстие, отец продевал в него конец взятого у Лиз тиуферронового троса и завязывал сложный узел. После чего спускался по этому же тросу на десять-пятнадцать метров и вновь брался за пистолет. Проверить надёжность узлов сейчас было невозможно — дёргать и тянуть этот материал не имело смысла, — вся надежда была на то, что некоторые из них выдюжат.

— Волна дошла до Апофиса, — сообщил Джон. — Одновременно по всем канатам.

— Рад за них, — ответил отец.

Ещё через полчаса он спустился до уровня кабины.

— Уф-ф! — сказал папа, спрыгивая на крышу. Кабина еле заметно покачнулась, но падать пока не собиралась. — Получилось. Эй там, в кабине — сядьте и пристегнитесь!

— Уже сидим, — откликнулась мама.

Отец положил Глебу руку на плечо и сказал:

— Теперь твоя очередь. Ты всё понял? Может, повторить?

— Не надо, — ответил тот. — Я помню.

Он ещё раз посмотрел вокруг — на солнце, звёзды и ряд бесконечных канатов по соседству — и нырнул в центральный колодец, не успев даже как следует испугаться. Трос моментально натянулся: отец подстраховывал.

— Говори, что видишь, — сказал он. — Не молчи.

— Вижу канат, — ответил Глеб. — Очень тонкий, чуть толще, чем подарили Лиз. Трубку для охлаждения вижу. Ролики… бывшие. Они какие-то страшные, оплавленные. Наверное, их и надо отрезать, да?

— Да, именно их. Не торопись, действуй аккуратно, — сказал отец.

— Погоди, — сказал Джон. — Запасные видишь?

Из пазов на стенках колодца выскочили две пары блестящих новеньких дисков, безуспешно попытались обжать истончившийся канат и нырнули обратно. Их толщина примерно равнялась радиусу — сантиметров десять.

— Вижу. Вроде всё в порядке.

— Тогда действуй. Аккуратно, — повторил отец и ещё крепче сжал в руках тиуферроновый трос.

Глеб вытащил плазменный резак, тщательно прицелился, снял с предохранителя и нажал на кнопку. Из отверстия вырвалось почти бесцветное пламя, которое моментально разогрело металл добела. Стоило немного подержать резак в одном положении, как металл начинал плавиться, вскипал и отслаивался.

— Смотри, чтобы тебя не зажало, — ещё раз предупредил из кабины Джон.

— Не зажмёт, — уверенно сказал папа. — Я за этим слежу.

— По-моему, с этой стороны всё, — сказал мальчик, отрезая последний пласт металла.

Кабина чуть накренилась.

— Всё в порядке? — спросила Валя.

— Ага, — ответил Глеб.

Теперь он перебрался на другую сторону.

— Держитесь, — сказал мальчик, принимаясь срезать оплавленные ролики.

Ждать пришлось недолго. Последний пласт металла отломился сам, и кабина камнем рухнула вниз.

Трос между отцом и сыном на мгновение ослабел, а затем резко натянулся. Глеб пролетел в свободном падении не больше метра.

— Молодец! — похвалил папа. — Мне или Джону было бы сложно туда подобраться.

— Ух ты! — воскликнула Лиз. — Опять невесомость.

— Умница, Глеб, — сказала мама. И, обращаясь к мужу, добавила: — Верни его целым и невредимым, а то я за себя не ручаюсь!

Несмотря на то, что кабина теперь летела далеко внизу, голоса пассажиров звучали так же чётко и громко, как и минуту назад.

— Верну, — ответил тот. — Не отвлекайте.

Он уже рассматривал истончившийся оплавленный канат, в котором застряли ошмётки металла. Как и говорил Глеб, здесь тиуферрон по толщине не превышал палец. Просто чудо, что канат не оборвался!

Времени было мало. Отец спустился пониже истончившегося участка каната и вновь принялся дырявить тиуферрон и затягивать свои узлы. За пять минут он успел продеть трос через три отверстия. Глеб спускался вместе с отцом, стараясь держаться метров на пять ниже.

— Высота шестьсот километров, — произнёс Джон. — Сейчас начнём тормозить.

— Я стараюсь, — ответил папа. — Сейчас, ещё одну петельку…

— Всё, Дима! Мы тормозим.