Читаем Небеса любви полностью

– Да, папа, конечно. Я ужасно сожалею о своем проступке, и я никогда больше ничего такого не совершу. – Лили посмотрела на отца с надеждой на то, что он увидит, как сильно заставил ее страдать, и наконец-то простит.

Герцог же, пристально глядя на дочь, проговорил:

– С сегодняшнего дня и впредь за свои поступки ты будешь держать ответ не передо мной, а перед своим мужем. Будь хорошей женой и относись к своему мужу с уважением. Повинуйся ему во всем. Не повторяй ошибок своей матери.

И только сейчас Лили наконец осознала, что самое ужасное действительно произойдет.

– О, папа, папа! – в отчаянии воскликнула она. – Я выйду за любого мужчину по твоему выбору! За любого, только не за этого! Прошу тебя, не заставляй меня выходить за него! Обещаю отныне и впредь быть образцовой дочерью!

– Ты выйдешь за Паскаля Ламартина, и ты сделаешь это сейчас. – Герцог сурово смотрел на дочь, и глаза его гневно сверкали. – Даже не думай противиться моей воле, не то тебе придется раскаиваться в этом всю жизнь!

Он потянул дочь за руку и буквально перетащил ее через порог церкви. У Лили же голова вдруг сделалась удивительно легкой, и теперь все происходящее казалось совершенно нереальным. «Наверное, люди, которых ведут на виселицу, испытывают то же самое», – внезапно промелькнуло у нее.

А негодяй, разумеется, уже ждал ее в церкви – стоял у алтаря в черном фраке, в жилете из серого шелка и в белоснежной сорочке с туго накрахмаленным шейным платком. Увидев его, Лили в растерянности заморгала. Паскаль Ламартин, этот повеса, прохвост и негодяй, выглядел как самый настоящий джентльмен – потомственный дворянин! Лили ненавидела его всеми фибрами души. «Самозванец, ничтожество!» – мысленно воскликнула она.

Процедура заняла не больше часа. Сначала месса, потом – брачные клятвы. Затем негодяй взял ее за руку, надел кольцо на палец, а потом его губы быстро коснулись ее холодных губ. Лили в этот момент ничего не почувствовала. И казалось, она как бы со стороны наблюдала за происходящим. Более того, казалось, что какая-то другая женщина произносила за нее все нужные слова. А через некоторое время она вдруг поняла, что сидит за свадебным завтраком. Лили не могла проглотить ни кусочка, но она все же иногда улыбалась немногочисленным гостям, надеясь, что они принимали ее молчание за вполне простительное волнение.

А потом она обнаружила, что ее ведут к карете, которую им, как оказалось, подарили на свадьбу, к карете, в которую уже успели погрузить сундук с ее вещами. Ее переодели в дорожное платье, приличествующее молодой жене, отправляющейся с мужем в свадебное путешествие. И оказалось, что за время ее заточения для нее успели нашить целый ворох нарядов.

Лили выстрадала отцовский поцелуй в щеку, напутственные пожелания гостей, а также поклоны и реверансы прислуги, выстроившейся в две шеренги вдоль подъездной дороги. Но из всех провожавших она различила только дворецкого Филпотса, поклонившегося ей с искренним сочувствием в глазах, и садовника Альберта Смита, который снял кепку, поклонился, а потом подмигнул ей. Через несколько минут муж забрался на сиденье рядом с ней, и они отправились в путь.

В последние дни и почти бессонные ночи у Лили было вполне достаточно времени на размышления, – но ведь она не знала, что ее действительно выдадут замуж, поэтому сейчас пребывала в полной растерянности и по-прежнему не произнесла ни слова. Разумеется, она нашла разумное объяснение тому, что негодяй согласился на ней жениться, хотя не испытывал к ней ничего, кроме неприязни. Вне всяких сомнений, он поздравлял себя с удачной сделкой – ведь у дочери герцога приданое было такое, о каком можно только мечтать. Да и стать потенциальным отцом будущего герцога – это тоже неплохо.

Да, Лили всему могла найти разумное объяснение, но она ни за что не смогла бы поверить, что ее отец окажется настолько жестоким и бессердечным, что выдаст свою дочь за мужчину, покусившегося на ее невинность.

Думая об этом, Лили то и дело вздыхала. И еще она думала о том, что теперь все в ее жизни изменилось до неузнаваемости. Сазерби-Парк постепенно исчезал из виду, а она ничего, совсем ничего не чувствовала…

Они ехали уже около часа, но Лили не имела ни малейшего представления о том, куда они держали путь, а негодяй не счел нужным поставить ее в известность.

– Элизабет… – послышался его голос.

Лили молча повернулась к мужчине, ставшему ее законным мужем.

– День выдался непростой, – сказал он. – Я думаю, нам следует вечером остановиться в гостинице.

– Как пожелаете. Мне было велено вам подчиняться.

– Неужели? Выходит, мне очень повезло. Что ж, тогда непременно сделаем остановку.

Лили отвернулась и стала смотреть в окно.

Немного помолчав, муж осторожно тронул ее за локоть.

– Элизабет, посмотрите на меня. Поверьте, я хотел этого брака не больше, чем вы, но обстоятельства сложились так, как сложились. Может, нам стоит поговорить?

– Поговорить? – переспросила Лили. – А разве вы умеете разговаривать? Мне кажется, вы можете только отдавать приказания и требовать, чтобы все было по-вашему.