Старый садовник с удовольствием пустился в объяснения. А Паскаль не торопился; он знал, что сказать и какой вопрос задать, чтобы завоевать доверие старика. Когда же почувствовал, что время пришло, перевел разговор в нужное ему русло.

– Наверное, вы хорошо знаете семью герцога, раз так долго здесь работаете.

– Да, хорошо знаю. Хотя иногда думаю, что лучше бы не знал, – пробурчал старик. – Вы уж меня простите за такие слова…

– Не за что вам у меня прощения просить, – с улыбкой ответил Паскаль. – Каждый имеет право на свое мнение. Хотя если уж честно… Знаете, мне кажется, что падре Меллит впадает в крайности.

– Ты, парень, в самую точку попал! Взять, к примеру, бедняжку леди Лили. Едва рассвело, ее уже потащил в церковь этот фанатик и запер там. Я все видел собственными глазами. Не успела домой вернуться, как снова угодила в беду. «Леди Лили, – подумал я, – в следующий раз беги из дома и не возвращайся, раз уж они начали тебя в церкви запирать».

Паскаль оторвался от работы и посмотрел на садовника.

– Получается, что леди Элизабет постоянно попадает в беду?

– Так и есть, – кивнул старик. – Слишком уж она любопытная и неугомонная. А беда ее в том, что ей тут скучно и общаться не с кем. Особенно после того, как несколько лет назад уехал ее старший брат.

– У леди Элизабет есть брат? – Паскаль был ошеломлен этой новостью. Отчего же тогда старший брат не являлся наследником титула?

– Сводный брат. Леди Лили его обожает, хотя… Не очень-то он благоразумен. Впрочем, в этом они оба пошли в мать.

– Да, конечно, – как бы невзначай заметил Паскаль. – А что-то герцогини нигде не видно…

Мистер Смит шмыгнул носом и пробурчал:

– Она в монастыре. Уехала, когда Лили исполнилось восемь лет.

– В самом деле? – стараясь не выдавать своего удивления, спросил Паскаль. – Герцогиня ушла в монахини?

– Нет, она не монашка. Просто живет в монастыре. Я же тебе говорил, что они – семейка папистов. А этот проклятый фанатик падре Меллит – он тут самый главный. Без его слова у нас ничего не делается.

Паскаль утвердительно кивнул. Все услышанное очень хорошо укладывалось в уже составленную им картину.

– Интересная ситуация, вы не находите? – Паскаль собрал землю холмиком вокруг последнего саженца и потянулся за лейкой.

– Он тут ко всему руку приложил, за что ни возьмись, – сказал мистер Смит и сразу же добавил: – Так что будь осторожен, парень. Один неверный шаг, и тебя вышвырнут вон.

– Боюсь, что мне на это нечего надеяться, – с кривой усмешкой заявил Паскаль.

– Ты мне не веришь? Тогда послушай, что случилось с бедной Мари Маккофферти! Двадцать два года она прослужила здесь, а сегодня утром ее выставили вон. Видел бы ты ее глаза – все красные!

Паскаль вскинул голову и пристально посмотрел на садовника.

– Мари Маккофферти?

– Ее самую! Няньку леди Лили. Хорошая женщина, добрая. Теперь отправилась к сестре… Один из слуг мне об этом рассказал. И кто теперь утешит леди Лили? Никто. Думаю, все это как-то связано с тем монахом и мужчиной, что приехали вчера. Никто не знает, что случилось, но за одно я ручаюсь: тут не обошлось без паписта-священника.

– Не совсем так, – сказал Паскаль. – Возможно, он и подталкивал его светлость к выгодным для себя поступкам, но на этот раз падре Меллит говорил мало.

– Откуда ты знаешь? – удивился садовник. – Может, слышал что-то?

– Каждое слово. Леди Элизабет выдают замуж.

– Неужели?! – воскликнул садовник. – А как ты узнал?

– Ее выдают за меня.

Альберт Смит уронил совок и замер.

Глава 5

Лили уже очень долго стояла на коленях перед алтарем в холодной часовне, и на седьмые сутки заточения ей уже было все равно, откуда придет избавление от пытки – даже смерть бы приняла с благодарностью.

Лили прочитала все покаянные каноны, известные Богу и людям, она исповедовалась каждый день и ни разу не пожаловалась на ломоту в спине и ноющую боль в ногах. Не жаловалась Лили и на то, что живот сводило от голода. Она ничего не говорила о ночных кошмарах и о том, как, просыпаясь в холодном поту, она каждую ночь колотила кулаками в запертую дверь часовни, хотя и знала, что ее никто не услышит. И она часами слушала монотонные наставления падре Меллита, вещавшего о смирении и послушании. Лили думала, что ведет себя как святая, но это ей не помогало – она по-прежнему оставалась в заточении.

Услышав, как повернулся в двери ключ, Лили быстро опустила голову. Она узнала падре Меллита по шуршанию рясы.

– Встань, Элизабет, – раздался его голос у нее за спиной.

Девушка повиновалась и поднялась с коленей, едва удержавшись на онемевших ногах.

– Добрый день, падре, – сказала она.

Священник с удовлетворением смотрел на ее бледное лицо.

– Вижу, что твое покаяние приносит добрые плоды, Элизабет. Итак, сегодня я должен обсудить с тобой одно очень важное дело. Сядь.

Лили села.

– Я только что от твоего отца. Он пожелал, чтобы я сообщил тебе о том, что твое венчание состоится в воскресенье.