Читаем Не скрыть (СИ) полностью

Их ложе ходило ходуном, а комнату наполняли "ахи" и вздохи. Дана не сдерживалась, когда из её горла вырывался протяжный стон, она будто не думала о последствиях из-за разведённого ими шума. После того, как постель с новой силой заскрипела, Стефан представил, что было, если бы на гул примчались сёстры. Какова была их реакция на то, что творилось в спальне? А реакция Госпожи? Что она сделала бы, увидев, как её дочка бесстыдно обкатывает свою новую игрушку? Понятно одно — Стефу оторвали бы всё, что можно и что нельзя.

Веселье кончилось, когда Даниэла задрожала, а парень спустил в неё своё горячее семя. Они оба долго не могли перевести дыхание. Брюнет не отрывал взгляд от белого, словно мрамор, лица девушки, к которому прилипли огненные локоны. Приоткрытым ртом она ловила воздух, а бюст вздымался и опускался. Всё ещё не верилось, что это произошло. Молодой человек, до попадания в эту комнату, ожидал всякого: пытки, голодание, всякого рода рабство, да случайная смерть, в конце концов! Но секс…

Рыжая первой нарушила некое оцепенение, прильнув к грудной клетке парня всем телом. Она, подобно голодной бешеной собачонке, оскалив кафельные зубы, вцепилась ему в горло. Мучительная боль тут же подступила к месту укуса.

— А-А-А Б-Б-Л-Л-Л-Я!…

От такого нежданного нападения, брюнет закричал, что есть мочи. Но вопить долго не получилось. Боль настолько сильна, что язык онемел, а глотку заполонили комки. Слёзы самопроизвольно ливанули из глаз. «А вот и подвох»

Её челюсть была такой мощной, что могла, чуть дёрнув голову назад, оторвать внушительный такой кусок плоти. И тогда это стало бы мгновенной смертью. Но делать этого колдунья не намеревалась. Она присосалась к, сделанному самолично, надкусу на горле, вылизывая и всасывая кончиком языка вытекающую из ран багровую кровь.

— А-А-а-а…

Поскулив ещё, брюнет попытался остановить наглую вампиршу, обхватив её ногами. Дана, будучи в неистовым экстазе, с большей неохотой отпрянула от горячей, с сочившейся из неё алой жидкости, шеи и вытерла рот руками. Стеф ослабил хватку, и рыжеволосая прилегла рядом, как ни в чём не бывало.

— М-м-м, — протянула она от удовольствия. — Как вкусно!

Парень не был уверен, что стоит расценивать это как комплимент. Однако, лежащая и улыбающаяся под боком девушка демонстрировала обратное. Ей, несомненно, импонировал Стефан и нравилась вся эта затейливая игра. Но вот его в восторг это не вводило.

— Эй, поцелуешь меня? — колдунья сказала это таким игривым и довольным тоном, что парня окутала ярость.

— Да пош… — он хотел нагрубить ей, высказаться.

Но Даниэла, опять же, не позволила. Без разрешения схватила лицо молодого человека руками и впилась измазанными, в его собственной крови, устами. Парень не отвечал на поцелуй, противился, только ведьме не было до этого дела. Она силой протолкнула язык в закрытый рот Стефа и насладилась моментом. Брюнет почувствовал вкус родной крови. Какая же мерзость.

Пару раз простонав ему в губы, вампирша всё же пощадила пленника и отпустила его лицо. Стеф, освободившись от нагло рыскующигося в полости рта язычка, скривился от отвращения, чем только позабавил Даниэлу.

Полежав с ним некоторое время, рыжеволосая встала с кровати, поправила задранное, подобно портовой девке, платье, натянула с талии его верх обратно на плечи, спрятав грудь, и накинула капюшон. Вновь она предстала в таком устрашающем обличии, что в первую встречу.

Когда Дана подошла к двери, собираясь покинуть спальню, Стефан нарушил молчанье.

— Стой! — крикнул ей вслед. — А как же я?

Его положение оставляло желать лучшего: привязанный к кровати голый мужчина, на котором была надета лишь рубаха, и та полностью, расстёгнута, весь испачканный в своей же крови.

— Ой! — наигранное удивление вырвалось с театральным вздохом. — Чуть не забыла.

Колдунья приблизилась к кровати и зачем-то нагнулась. Молодой человек не видел, чего она искала на полу, взор закрывало изножье постели. В её руках, как по велению волшебной палочки, возникли брюки Стефа. Рыжая тут же швырнула их в обездвиженного парня. Подобным жестом, надо думать, решила поиздеваться.

— Отдыхай, милый. — она засмеялась и ушла прочь, оставляя брюнета наедине с самим собой, связанного и униженного.

В покоях стояла мёртвая тишина и лишь тяжёлое мужское дыхание нарушало её. Стефан погрузился в свои мысли. Кто бы мог подумать, что кровожадная ведьма лишит его невинности. Обычно, по бабушкиным страшилкам, после такого соития на свет рождаются уродливые дети: хвостатые, рогатые, горбатые и прочие нелюдимые. Стало ещё более отвратительно осознав, что жизнью-то он её наполнил. Но вот способно ли её ледяное чрево воспроизвести что-то живое. Стоило только подумать об этом, как вспомнилось холодное ощущение в области паха. «И как меня угораздило вообще?» — задался вопросом сам у себя парень. «Решил построить из себя героя, значит. Теперь лежу голый и привязанный к кровати, вдобавок ко всему — изнасилованный. Хотя…можно ли считать это изнасилованием? Мне же нравилось, отчасти.»