Стоит услышать ее голосок, то в этот же миг все плохое испаряется. Злости нет. Только счастье. Будто и не было страшного момента в квартире бывшей.

— Привет. Мы вроде виделись, — сажусь в машину, завожу и трогаюсь с места.

— Чистяков? — вопросительно — Ты, что в машине едешь?

Я усмехаюсь. Ставлю телефон в подставку и включаю громкую.

— Да…

Ей необязательно знать, что произошло. Но больше им некто не посмеет угрожать. Да и обидеть тоже, я ведь теперь рядом.

— Я не поняла и где это тебя носит? — с наездом. — Время ночь, а ты не в постели.

Мне кажется или я слышу нотки ревности ее голосе? Неужели она меня ревнует? Хотя Ксю всегда была собственницей. Ревностной и страстной. Помнится, даже к своей сестре ревновала. Чуть мне глаза не выцарапала. Дикая кошка.

— Рыжик, ты что ревнуешь?

Слышу, как фыркает в трубку.

— Я? — спрашивает. — Нет, конечно. Просто интересно, где тебя носит.

Вот же вредина. Нет бы, признаться, что ревнует, будет упираться до последнего. Подъезжаю к ее дому, в окнах свет не горит.

— И, что совсем не ревнуешь?

— Нет, конечно, — шепотом. — Кому ты нужен!

А вот это вызов. Смеюсь в голос.

— А если скажу, что ездил к бывшей жене?

Слышу, как тяжело дышит в трубку. Нервничает, что-то бубнит себе под нос.

— Выгляни в окно, — специально меняю тему.

Выхожу из машины и смотрю на ее окна. Шторка отодвигается в сторону. Смотрит.

— И зачем ты приехал? — возмущается. — Езжай к жене. Да-да именно жене. Еще даже не бывшей.

Вот она ее ревность. Ее явно задели слова про бывшую. Разозлил свою девочку.

— Да пошутил я. Выходи, давай, — смотрю на ее окно. — Я вижу, что ты стоишь около окна.

— Езжай домой Чистяков, — шторка закрывает окно, и я не вижу ее.

— Спустись вниз, — умоляя ее. — Я тебя поцелую и уеду.

Цокает в трубку.

— Вредно не станет? А то если сладкого много принимать, можно диабет заработать!

Юмористка блин.

— Не станет. Люблю сладкое, — говорю совсем не о сладком.

Она тяжело вздыхает в трубку.

— Я тоже люблю сладкое, — произносит еле слышно. Но я слышу. Для меня это словно признание в любви.

— Ксю?

— Тём?

— Спокойной ночи рыжик, — говорю, садясь в машину, — целую.

— Спокойной. И я тебя целую.

Отключаюсь и трогаюсь в сторону дома. Счастливый. Рядом с ней я понимаю, что такое любить. Это чувство снова оживает. Как тогда семь лет назад. Разве можно полюбить одного человека дважды? Наверное, да. Может просто я не переставал ее любить. Любовь просто заснула на долгие годы, а потом снова проснулась и гоняет по венам горячую кровь.

ГЛАВА 19

КСЕНИЯ

Вкус к жизни можно почувствовать только с тем человеком, без которого ты испытываешь сильный голод.

Утром бужу Лисенка в сад, и не как не могу ее поднять. Капризничает и возмущенно хнычет. И у меня не остается шансов оставить ее сегодня дома, когда своими глазенками она смотрит на меня.

— Ладно, — сдаюсь я, — сегодня остаемся дома.

Малышка радостно прыгает на кровати и хлопает в ладоши, настроение повышается. Сегодня она победила. В принципе как всегда. Ради нее я перерою носом землю и сделаю все, чтоб моя дочь была счастлива.

Ровно в восемь мой телефон оживает, и я знаю, кто это звонит.

— Рыжик, — бурчит не довольно Чистяков, — вы, где есть? Я жду, стою около подъезда.

Выглядываю в окно и вижу как Тема, облокотившись на капот машины, стоит и смотрит в мое окно. Мы встречаемся взглядами и улыбаемся друг другу.

— Тем, Лисенок сегодня забастовала и отказалась идти в сад, — докладываю ему об утреннем капризе дочери.

— Ну, в этом она точно пошла в тебя, — хихикает в трубку. — Я поднимусь? — спрашивает, но сам двигается в сторону подъезда.

На подоконник залазит Алиса и машет Артему. Он сбрасывает вызов и возвращается к машине, предварительно помахав, дочери.

— Мам, а он что уже уезжает? — грустным голосом спрашивает меня Лисенок.

Я нечего не отвечаю, потому что сама не знаю ответа на ее вопрос. Она привыкла к нему. Когда он рядом ее глаза светятся счастьем и надеждой, а когда его нет, она грустит и постоянно спрашивает о нем.

Отхожу от окна и ставлю чайник, ребенка голодным я оставить не могу. Если Артем решит уехать, то это его право выбора. Смотрю на дочь, которая все еще сидит на подоконнике и с надеждой смотрит в окно. Вижу, как ее улыбка растягивается, и она радостно спрыгивает, бежит к двери. Подставляет свой детский стульчик и открывает замки на двери. Прикидывает свои длинные рыжие волосики на одно плечо и ждет, когда же наш гость поднимется.

— А вот и я принцесса, — слышу родной голос.

— Артем! — кричит Алиска, повиснув у него на шее. Слышу, как она целует Артема.

Чистяков вместе с висящей на шее Алисой проходит на кухню. Усаживает дочь на стул, а сам подходит ко мне. Обнимает и чмокает меня в щечку.

Отталкиваю Тему от себя. Не при дочери же обниматься. Усаживаю его на стул рядом с Лисенком и ставлю стаканы с чаем на стол. Алиска сияет как новогодняя гирлянда. В руках у нее очередной медвежонок.

— Так, а это откуда? — киваю на медведя, что прижимает к груди Алиса.