— Если ты ни в чем не виновата, тогда откуда чувство вины? — холодно произнес Шисуи. — Не от убийства Анбу, ты пробудила Мангеке до этого.

Сарада сжалась.

— Я поняла. Перестань, Шисуи-сан. Я объясню.

Шисуи словно пришел в себя. Страшный рисунок Мангеке Шарингана погас, радужка снова стала черной.

— Я тебя слушаю.

— Я никогда тебе не говорила, но в будущем, в том будущем, из которого я родом, клана Учиха не существует.

Сарада уверенно посмотрела ему в глаза.

— Я и мой папа — мы последние.

Шисуи прикрыл ладонью рот, задумчиво потер подбородок и опустил руку, но ничего не сказал.

— Я рассказала об этом Итачи. Мы считали, все погибнут из-за того… Ну, того, что обсуждалось на собраниях.

— Уловил. Продолжай.

— Понимаешь, я надеялась, если Итачи будет знать — то нам удастся все изменить, и бабушка, дедушка все… все останутся живы. А вышло наоборот.

Сарада сама не заметила, как из глаз полились слезы.

— Мои рассказы про будущее… Вдруг это я внушила ему мысль, что клан должен быть уничтожен? Может, в прошлом моего мира все было не так, а я только сделала из дяди чудовище? И я… Я думала, папа тоже погиб.

Шисуи печально смотрел на ковер.

— Слезы… Узнаю прежнюю Сараду, — он слабо улыбнулся. — Так вот оно что. Ты чувствуешь вину за падение клана?

Она всхлипнула и вытерла кулаком слезы. Шисуи вздохнул.

— Прости, я намеренно надавил на тебя. Ты замкнулась, я хотел тебя хоть немного расшевелить. На самом деле я давно уже догадывался, что ты пробудила Мангеке, каким бы невероятным это ни казалось. Шаринган пробуждается в беде — это его особенность. После пробуждения Мангеке ты погружаешься во тьму во всех смыслах: и душевно, и физически. Наш организм не способен долго пропускать через себя такую мощную силу, глаза изнашиваются, и ты слепнешь. Поэтому, предупреждаю тебя сразу, лучше забудь об этой силе. Не вздумай ее использовать ни при каких обстоятельствах.

— Физически слепота… А душевно?

— Я уже говорил, что сила Мангеке просыпается на грани безумия, от чувства вины, потери близкого человека. И удержаться на этой грани практически невозможно. Человек, лишившийся самого дорогого и обвиняющий в этом себя, — способен на все, а с силой Мангеке он превращается в монстра. Я сумел удержаться. А сейчас я хочу удержать от падения тебя. Ты уже изменилась, притом очень сильно. Сила Мангеке одурманивает, сама диктует, как тебе жить. Это не так уж просто — сдержаться и не поддаться ее влиянию. Даже обычный шаринган может захватить власть над человеком слабым, помутить его рассудок. Это и произошло с членами нашего клана… ныне покойными.

От воспоминания о квартале, украшенном красно-белыми веерами, снова начинало мутить.

— Шисуи-сан, — горько всхлипнула Сарада, глотая слезы. — Наш клан проклят?

— Что за чушь, — твердо произнес Шисуи.

— Шаринган — это проклятие. Разве не так?

— Нет, не так! Я не считаю себя проклятым.

Сарада смотрела на него, и уверенное лицо Шисуи расплывалось от слез, скопившихся в ее глазах.

— Шаринган дает силу и власть, но не каждый человек может справиться с этим даром. Такова жизнь, знаешь. В ней много боли, несправедливости, потерь и соблазнов. Проклятьем Учиха был не шаринган, а отсутствие силы духа и невежество, а также жадность и жажда власти. Сила, подобная шарингану, не должна доставаться таким людям. Но то, что случилось с ними — не твоя вина и не твоя проблема. Ты должна позаботиться о себе. Сарада, загляни в свое сердце и скажи, ты достаточно сильна, чтобы подчинить собственное додзюцу?

Глава 35. Единение

35

Сарада лежала на диване в гостиной и блуждала взглядом по строчкам журнала, не вникая в их смысл. Медики прописали ей постельный режим и разрешили редкие легкие прогулки на свежем воздухе, а Сараду такое бездействие не устраивало. Навыки гендзюцу и контроля чакры после новой волны возможно и сохранились, но тайдзюцу вернулось на прежний уровень. Тело снова не будет поспевать за шаринганом.

Черт. Год работы впустую!

Досада и бешенство. Она впервые понимала, что чувствовал Боруто в те моменты, когда игра на его приставке выключалась, не сохранившись, и откатывалась на несколько уровней назад. Тогда Сарада лишь презрительно фыркала, но судьба сыграла с ней злую шутку.

Она все еще не знала, что ей делать со своей жизнью. Прежние идеалы были разрушены, мечты рассыпались прахом. Но одно было ясно: собственную слабость она терпеть не намерена.

«Я знаю твой уровень. Ты бы не победила члена Анбу».