Читаем Не надо, папа! полностью

Шисуи — единственный, кому удавалось воскрешать в ней чувства, от которых Сарада уже успела отвыкнуть. Почему она боялась? Чего стыдилась? Шисуи был прав: госпиталь — не место для подобных разговоров, а в квартире наверняка были хоть какие-то барьеры. Разумнее всего было поступить так, как они и сделали: обсудить все дома.

Но на самом деле Сарада не собиралась делиться с ним правдой. Ее новая личность кричала о том, что стоит молчать, потому что доверять нельзя никому. А чувство стыда испытывали осколки старой личности. Слишком правильная и слишком честная Сарада… Неужели она все еще была жива и не полностью уступила свое место новой?

И самое ужасное — Шисуи догадывался о ее планах хранить молчание. Это стало понятно по тону, которым он произнес последнее слово: «Рассказывай».

Он не давал ей и шанса уйти в себя.

«Я знаю твой уровень. Ты бы не победила члена Анбу».

Теперь не получится уйти от ответа, врать Сарада не умела. Она вздохнула, выпуская с воздухом остатки стыда и страха, и давняя привычка кому-нибудь довериться вспыхнула с новой силой.

«Давай, расскажи ему все. Тебе станет легче. Он точно знает, что делать», — шептала привычка доверять.

«Он думает в первую очередь о себе. Учись! Дозируй информацию. Расскажи не все. Скажи ему неправду. Борись за свою самостоятельность!» — подзуживала пустота.

— Сарада, — в голосе Шисуи прозвучала легкая угроза.

Она почувствовала, что щеки покраснели еще сильнее. И новая личность отступила, поджав хвост, забилась куда-то вглубь сущности, выпуская рассказ о той ночи, когда ее чуть не убили во второй раз. Шисуи слушал очень внимательно и хмурился все сильнее и сильнее.

— Стоп, — перебил он. — Потолок обрушился?

— Д-да, — запинаясь, выговорила Сарада.

— Как это случилось?

— Не пойму толком.

Шисуи подозрительно прищурился.

— Это было странно. Я чувствовала комнату. Не знаю, как объяснить. Просто… будто касалась взглядом. Могла почувствовать потолок, хоть он и был в нескольких метрах от меня. Даже то, что внутри…

— Та-ак, — протянул Шисуи.

Настороженность в его тоне никуда не делась. Сарада продолжила рассказ. Шисуи уперся локтями в колени, сложил руки в замок и положил на них подбородок.

— Дальше он замахнулся мечом, чтобы ударить меня в живот, но… Я почувствовала его сердце.

— Почувствовала? Не увидела?

— Нет. Если с потолком мне еще могло показаться, то здесь точно нет. Я именно чувствовала.

Шисуи молчал.

— Шисуи-сан, — дрожащим голосом спросила Сарада. — Что со мной?

После долгой паузы он ответил:

— Это — сила твоего шарингана.

— Но разве шаринган…

— Ты ведь развила все три томоэ? Сарада, три томоэ — это не предел. Есть еще один уровень — Мангеке Шаринган.

— Мангеке… — зачарованно повторила Сарада.

По спине пробежал холодок. Что-то зловещее было в этом слове.

У папы он есть, да?

— Та боль, кровавые слезы, новая техника… Ты пробудила Мангеке Шаринган. И я не понимаю как, — жестко добавил Шисуи. — Скажи честно, Сарада. Чего я еще не знаю?

— Я… я все рассказала.

Тон Шисуи пугал.

— Ты кого-то убила?

— Н-нет.

— Говори правду. Я сохраню это в тайне. Тебе ничего не будет, просто скажи правду.

— Только тот Анбу. Но я не специально, само получилось, да и он первый… Больше ничего, то есть никого, честно.

— Я не верю. Так не бывает.

— Значит, это не Мангеке!

— Мангеке.

— Почему ты не веришь?

Шисуи активировал шаринган. Сарада испуганно отшатнулась от него. Томоэ слились в рисунок, напоминающий четырехконечный сюрикен. Сарада, дрожа, вжималась в спинку дивана.

— Потому что я тоже обладаю этой силой и знаю, какой ценой она достается. Мангеке Шаринган проявляется на грани безумия, когда душевная боль настолько сильна, что твоя личность разбивается на осколки. Разъедающее чувство вины…

— Да, — выдохнула Сарада. — Я понимаю…

Шисуи четко описывал то, что она чувствовала, проснувшись в своем прежнем теле. Только… Откуда он знал? Значит, тоже прошел через это?

Никогда бы не подумала. У него такой веселый и легкий нрав. Как может человек, переживший подобное, остаться таким… светлым?

По сравнению с прежним Шисуи, этот молодой мужчина был немного тверже и жестче, что не странно для человека его профессии и возраста. Но даже так, Учиха Шисуи отличался от многих других шиноби, и он не замкнулся и не стал таким черствым, как ее отец в будущем.

Сарада обнаружила, что ее чувства к Шисуи изменились. Настроение «ты не обманешь меня своим фальшивым дружелюбием» вытеснилось неподдельным уважением. Он был силен и умен. Потерял многих близких, пробудил силу Мангеке, но остался собой. Тьма в его сердце, о которой Сарада прежде даже не подозревала, не пугала, не отталкивала и не внушала недоверия. Напротив, она притягивала. Внешнее обаяние и приветливость, которые делали образ Шисуи несерьезным, теперь контрастировали с запечатанными глубоко в сердце болью и мраком. И этот контраст двух противоречий был свидетельством потрясающей силы духа и непоколебимой веры в свои идеалы.

И Сарада впервые за все эти дни почувствовала гордость и благодарность, что этот великий человек снизошел до того, чтобы возиться с ней, и тратил на нее свое время.