Читаем Не читай комменты! полностью

Ребекка отключается, ее маленькое окошко гаснет, и я делаю пару кругов в своем компьютерном кресле, оглядывая помещение, возвращаясь к реальности. Резкое получается возвращение. Пока весь хаос творился в виртуальном мире, в цифровом пространстве, я просто сидела здесь. В своей комнате. Крохотной комнатке со скудной мебелью и убогим… всем.

Я вытаскиваю из кармана смартфон, еще один спонсорский гаджет, намного лучше, чем все, что я могу себе позволить, и одну из немногих вещей, которые я позволила себе оставить, – и загружаю электронную почту. Там действительно висит предложение от «Самсунга» и совершенно ошеломительное количество приглашений на интервью по поводу того, что произошло буквально пять минут назад. Polygon. Engadget. GiantBomb. Список можно продолжать. Меня практически засыпало уведомлениями в соцсетях – во всяком случае, теми, которые приходят на электронку. Оповещения о личных сообщениях и тому подобное. Люди выражают свою любовь, поддержку, шлют…

Одно сообщение бросается в глаза, и я перестаю скроллить.

Тролли. Тот клан. Они написали мне на почту.

Сначала думаю удалить письмо, не читая. Таков наш уговор с Ребеккой, так мы условились, когда в прошлом году я начала вести стримы. Любые контакты с троллями – только через нее. У подруги даже доступ к моему ящику есть для таких случаев. Мне бы оставить письмо ей или попросту удалить его: Ребекке меньше проблем.

Но это их название. Я знаю, как оно переводится.

The Vox Populi.

«Глас народа».

Да пошли они на хрен.

Щелкаю по письму.

Просто. Просто, мать их. Дело не в поле и расе, да? Значит, точно в них. Если начинается «Я не расист, но…» – после «но» можно не читать.

Письмо с вложением. Прикрепленный файл с говорящим названием «Предупреждение. jpg». «Гугл» в нем вирусов не находит, а когда в окне загружается миниатюра, она выглядит… странно знакомой. Сердце колотится, я нажимаю на нее.

Изображение открывается.

И я вижу фотографию нашего многоквартирного дома.

Дыхание перехватывает. Как?

Как такое могло произойти?

Я же так осторожничала. Никогда не называла фамилию. Во всех соцсетях локацией и городом проживания указывала интернет. Личные странички – строго личные. Фейсбук, инстаграм[3]… все профили закрытые, только для немногих настоящих друзей и членов семьи.

Сердце бьется так, что стучит в висках и грохочет в ушах.

Я резко втягиваю воздух, подбегаю к окну и осторожно выглядываю из-за жалюзи – в крохотную щель в тонком дешевом пластике. Лишь минуту спустя я вспоминаю, что на фотографии в электронном письме мое здание запечатлено днем, а сейчас солнце уже зашло.

Они были здесь.

Бог знает когда.

Я торопливо возвращаюсь к столу, закрываю письмо, кладу руки на поверхность. Несколько раз делаю глубокий вдох, пытаюсь успокоиться. Тревога пронзает тело, мышцы спины сводит.

Тролли ничего прямо не сказали, но угроза ясна. Доксинг, раскрытие персональной информации. Они расскажут, где я живу. Чтобы на меня могли напасть. Могли преследовать. Оскорблять лично. Один из тех моментов, когда нельзя сказать: «Ну да, это интернет» – и спокойно ждать, пока проблема исчезнет. Вирусный твит, которым поделятся люди, фото, которое привлечет слишком много внимания…

Это все реально. И имеет реальные последствия.

Я смотрю на экран своего компьютера, снова открываю электронную почту и пересылаю сообщение троллей в группу поддержки «Покорения Солнца» по борьбе с домогательствами. Тамошние сотрудники, наверное, уже целую папку обращений от меня собрали, но сейчас… дело другое. Это не просто гадкое письмо, расистский или откровенно сексуальный твит или сообщение на игровом сервере. Это первый шаг в доксинге. Они знают мой адрес. Знают, где я живу. И могут разнести новость по всему интернету.

Собираюсь написать заодно и Ребекке, но передумываю. Нет, нельзя ей это видеть. Не могу так с ней поступить. Не после того, что случилось в прошлом году.

После него.

Вместо этого я архивирую письмо и захожу в социальные сети узнать, выполнили ли Vox Populi свои угрозы, но нет, никто не публиковал ни адреса, ни фотографий моего дома.

Пока нет.

Скопившееся в груди беспокойство, кажется, готово взорваться, как сверхновая звезда, и разорвать тело изнутри. Знать, что вот-вот может произойти что-то ужасное, и ждать, когда же топор упадет на шею, едва ли не хуже, чем сама казнь.