Читаем Не было печали...(СИ) полностью

— Так что же это Вы, Николай Васильевич, действительно думаете, что я завел где-то семью, потом приехал к вам Затонск и женился на Анне Викторовне? Хорошего же Вы обо мне мнения! Вы на портрет-то хорошенько посмотрите, на то, во что на нем люди одеты. Портрету лет тридцать, не меньше. Стал бы я сам так выряжаться, а тем более свою жену выряжать в платье времен Она? Это я со своими родителями.

— Вы с родителями? — не очень поверил полицмейстер.

— Да, я с отцом и матушкой. Незадолго до ее смерти. Этот портрет пропал, когда она ездила в гости к дальним родственникам. Вот, слава тебе Господи, нашелся через столько лет… Я уж и не чаял его снова увидеть.

— А что это за родственники? Этот Александр Вас называет кузеном.

— Очень дальние, пятая вода на киселе… Четвероюродные, вроде бы. А Александр — он всех родственников называет кузенами. Знаете ведь нынешнюю молодежь, никакого уважения к семейным традициям… — Штольман нес чушь, какая только приходила ему в голову.

— Ну, а телеграмму Вы этому родственнику послать можете, чтоб хоть личность убитого установить? Ну и что помимо Вашего портрета он вез. И куда, к кому и зачем ехал.

— Сегодня же отправлю, — пообещал начальник сыскного отделения.

Никогда еще Штольман не был так близок к провалу.

========== Часть 4 ==========

Начальник сыскного отделения понимал, что он больше не мог заниматься расследованием сам, поскольку был заинтересованной стороной. Вести дальше расследование должен был Коробейников. Но Трегубов был необычайно снисходителен к нему. То ли потому, что чувствовал вину за то, что безосновательно фактически обвинил Штольмана в преступлении. То ли по какой другой причине. Но он отдал ему портрет и даже решил закрыть глаза на его причастность к делу.

— Нет смысла, Яков Платонович, говорить Вам держаться подальше, Вы ведь все равно влезете, так или иначе. Но Вы уж постарайтесь больше работать с полученными сведениями, чем собирать их. Свидетелями и другими потерпевшими, если появятся, пусть занимается Антон Андреевич. Ну и, конечно, подозреваемыми.

В общем, полицмейстер оставил ему ту часть работы, которую потом можно было без труда приписать Коробейникову. Что ж, это лучше, чем быть отстраненным совсем.

— Мне все же хотелось бы осмотреть вещи погибшего и место, где их нашли.

— Хорошо, езжайте потом с Коробейниковым.

Антон Андреевич сидел за своим столом и вертел в руках бумажный пакет. Увидев Штольмана, он сразу же вскочил.

— Утро доброе, Яков Платонович.

— Да не похоже, что оно доброе, и еще неизвестно, каким день выдастся, — без оптимизма ответил он. — Улики осматриваете?

— Да вот, пакет как пакет, ничего особенного. Не понятно, что там могло быть.

Штольман взял из его рук раскуроченный пакет.

— Ну как же Антон Андреич? По размеру, а главное по толщине пакета можно сказать, что пропала, возможно, стопка бумаг, плоская коробка, книга…

— А Вы сами, Яков Платонович, не знаете, что Вам везли?

— Понятия не имею. Я вообще был удивлен, что мне что-то послали, да еще с нарочным. Не уверен, что этот человек вез что-то только для меня. Возможно, он положил в тот пакет и то, что он должен был доставить для кого-то другого. Я сегодня пошлю телеграмму, чтоб выяснить про погибшего и про то, что он мог везти.

— Хорошо бы побыстрее получить ответ, а то мы даже не знаем, кто он.

— Ну ответ я получу самое быстрое завтра или послезавтра, — Штольман подумал о том, что телеграмма придет в какой-нибудь городок неподалеку от имения Ливенов. Пока ее доставят в имение, пока Александр составит ответ и отправит его с кем-нибудь на почту, пройдет время. Да и то, если он вообще никуда не уехал.

— А что еще нашли?

— Вот платок носовой, на нем инициалы с латинскими S и B.

— Нашел кто?

— Крестьянин Матюшкин ехал рано утром на своей телеге в город на рынок торговать и увидел, что в канаве что-то белеется. Слез с телеги, а там этот платок. А неподалеку пакет. Он подумал, что барина какого ограбили, и привез находки в участок.

— Допрошен?

— А то как же. Аж самим полицмейстером.

— Даже так?

— Да, дежурный увидел, что на платке буква не наша и сразу подумал, не того ли умершего, что в борделе ночью нашли. Трегубов сегодня рано пришел, дежурный ему доложил. И тот его сразу в свой кабинет. Потом отпустил его, отдал мне пакет и платок ну и сказал в двух словах, что случилось.

Интересно, а что Коробейникову ничего про семейный портрет не сказали? Неужели Трегубов скрыл это? Или это записано в показаниях, а Коробейников еще их и не открывал?

— А показания где?

— Так нет их, Николай Васильевич не записывал, так допросил. Надо на рынок идти.

Штольман выругался про себя. Отпустить свидетеля, не сняв показаний? И это полицмейстер?

— А он точно там?

— А куда ему деться? Ему ведь надо распродать то, что привез. Я сейчас же и пойду.

— Спросите его, сможет ли он показать место, где обнаружил находки. Вдруг поблизости было еще что-то, чего он не увидел.

— Яков Платонович, а правда, что в пакете был Ваш семейный портрет?

— Вам Трегубов сказал?