Читаем Не было печали...(СИ) полностью

— И что Вы думаете об этом, Яков Платонович? Смерть от сердечного приступа?

— Ну раз доктор Милц говорит, так оно и есть.

— Но ведь это нелепость, так умереть… Чем он был так напуган, что аж до приступа дело дошло?

— Скорее всего, тем, что у него украли что-то действительно очень ценное. И это никак не мог быть мой семейный портрет. Давайте подождем с версиями, Антон Андреич. Может, уже завтра от моего родственника придет телеграмма, а в ней какое-нибудь разъяснение.

Весь оставшийся день до вечера они с Коробейниковым занимались остальными делами, которые были отложены из-за дела об ограблении нарочного и его странной смерти. Его, Штольмана, дела. И об этом деле ему нужно будет поговорить дома с Анной. Помимо всего прочего.

========== Часть 5 ==========

После тяжелого дня на службе Штольман наконец пришел домой.

— Яков Платонович, я ужин приготовила, но он уже остыл… А то Вы ведь, наверное, весь день не ели… — встретила его жена.

— Чай пил в управлении два раза. С калачом и даже с пирогом. Калач сам купил. А родственница задержанного ему принесла поесть и нам с Коробейниковым дала по куску пирога с картошкой. Мы не отказались.

— А что же Вы домой не пришли? Я бы Вас покормила.

— Аня, а хотела ли ты меня видеть? Я ведь не знаю теперь… — грустно сказал Штольман. — Может, мне пока лучше в управлении больше бывать, чтоб тебе глаза не мозолить?

— Да куда уж больше? И так уже девятый час. Скоро спать ложиться…

— И как, мне снова в гостиной ночевать?

— Как Вы решите, Яков Платонович. Как Вы скажете, так я и сделаю. Вы же мой муж. Скажете в гостиной постелить, постелю Вам там.

Штольману захотелось завыть. Это была не его Анна. Это была чужая, подобострастная женщина, пытающаяся угодить мужу. Чтоб его не сердить.

— А если я решу спать в супружеской постели да еще потребую от тебя выполнения супружеских обязанностей, тоже согласишься? Потому что я — твой муж?

Анна отвела взгляд в сторону.

— Аня, я не хочу так. Я хочу, чтоб все было по любви, а не по обязанности, — он подошел к ней. — Мне тебя можно обнять?

Анна кивнула.

Он прижал ее к себе и стал шептать:

— Аня, я не могу так больше, не могу. Я смотрю на тебя, а у меня сердце разрывается. Я не хочу быть для тебя Яковом Платоновичем, я хочу быть Яковом, твоим Яковом, Яшей… Как раньше…

Анна немного отстранилась от него:

— Как раньше? А разве такое возможно? Ведь я своими подозрениями обидела Вас еще больше… Совсем все испортила… Когда Вы ушли утром, я думала, что за глупость мне пришла в голову, что ночью Вы пошли в заведение не по службе… Так и не могла понять, как такое могло произойти…

— И я тоже думал… И у меня нет другого объяснения, как то, что ты могла просто вспомнить про другую историю.

— Какую же?

— Ту, что когда у меня уже были чувства к тебе, я был с… другой женщиной… — вздохнул Штольман.

— С Нежинской? Я не думала об этом…

— Нет, но, возможно, думала, что если я до этого мог пойти к какой-то женщине, то почему не сейчас?

— Может быть, — неуверенно сказала Анна. — Не знаю…

— Аня, я не оправдываюсь, я просто хочу объяснить. То, как я себя тогда повел, меня, конечно, не красит. Но есть одно обстоятельство, которое делает две ситуации совершенно разными. Это мое положение. Раньше я был холостым свободным мужчиной. Я не мог быть уверенным, что у нас с тобой будут отношения. Мы с тобой не были помолвлены, не имели перед друг другом никаких обязательств. Я пошел к женщине, с которой у меня ранее была связь. Сейчас я женатый мужчина, у меня есть жена, которую я люблю и с которой хочу быть. Я не ходил к девицам, будучи холостым, и уж тем более бы не пошел, будучи женатым. Даже за участием.

А если бы и пошел, как ты подумала, мне бы там налили рюмку-другую и отправили к тебе домой. Весь Затонск, в том числе и в заведении, знает, что мы с тобой женаты по любви. Это не тот брак, когда супруги еле выносят друг друга или муж изменяет жене направо и налево и не гнушается продажных женщин. В заведении знают, что у нас с тобой все по-другому. И что если бы я пришел туда, то был бы, мягко скажем, не в своем уме. Не думаю, чтоб маман подтолкнула своих девиц приголубить меня. Она слишком опытная женщина, чтоб принять участие в такой авантюре… Прошу тебя, постарайся больше не думать о подобном. Хотя тебя понять можно, ведь ты ревнуешь меня.

— Ревную?

— А как это еще можно назвать? Если тебе неприятно, что я мог искать внимания других женщин. Аня, помнишь я говорил тебе, что в Петербурге, когда станет известно, что я — сын князя, некоторые дамы проявят ко мне повышенный интерес, и пойдут слухи, что я завел любовниц или с кем-то развлекался? И я просил тебя не верить, если они до тебя дойдут.

— Да.

— Так вот, там мне придется быть галантным, целовать дамам ручки, кому-то улыбаться, с кем-то мило беседовать. Это свет, там так принято. Это совершенно не означает, что кто-то из этих женщин мне интересен. Но тебе может показаться иначе. Если так, может, мне сразу же занять там другую спальню?

— Зачем?

— Чтоб не ходить туда-сюда каждые несколько дней.

Анна поняла, как глупо это могло выглядеть.