Читаем Не было печали...(СИ) полностью

Что она наделала?? Что на нее нашло в доме у родителей?? Яков и так был на взводе, а она еще добавила… Она не должна была врываться в кабинет отца, не должна была возмущаться, что никуда не поедет без него… Но ведь это не было упрямством. Это было желанием защитить его. Неужели он не понимал это? Это же было очевидно. Или очевидно только для нее, но не для Якова? Как она могла оставить его одного? Он так переживал обо всем. Для него эта ситуация была очень непростой, очень болезненной… И это до того, как могли начаться слухи, сплетни и унижения… Что он мог сделать, если бы это началось? Вызвать на дуэль? Мог… И, вероятнее всего, сделал бы… Избил бы кого? Тоже мог. И не одного… Но что бы было тогда с его службой и карьерой? Ей было даже страшно об этом подумать… Значит, ему бы, скорее всего, пришлось сдерживаться на людях, притворяться, что ничего не происходит… А потом, дома переживать… Одному? С бутылкой коньяка? Нет уж, для того, чтоб его утешить у него была она! Утешить, обнять, погладить по голове… И вытереть слезы, если нужно… Она не могла оставить его одного. Даже если он не хотел этого сам. А он не желал этого понимать.

Конечно, она разозлилась. Да еще и ляпнула то, чего никогда не должна была говорить. Про Лизу. Это сорвалось с языка… Неужели Яков подумал, что она тыкала ему в лицо отношениями с ней? Яков был с ней откровенен, как ни с кем другим, и она это очень ценила. Она не ревновала его к Лизе. К чему тут было ревновать? К отношениям, которые были двадцать лет назад с женщиной, которая по описанию Якова была хорошим человеком и заслуживала только сочувствия? Анна не понимала, как Лиза могла все терпеть, но считать ее за это ниже самой себя? Определенно, нет.

Но ведь то, что она выпалила под влиянием момента, со стороны могло показаться именно так — что она унизила женщину, которая по-своему была когда-то дорога Якову… И он имел право сердиться на нее. Полное право. И, похоже, так и было… Он ведь сказал ей, что она сделала это зря… Да еще таким тоном, словно он больше не хотел иметь с ней ничего общего, словно она была для него теперь чужим человеком… Лучше бы накричал, высказал ей все, и то было бы легче. А теперь она стала для него Анна Викторовна, не Аннушка и даже не Аня. Жена, от которой он ожидал выполнения ее обязанностей, а вовсе не любви, поддержки и понимания…

Она не переживет таких холодных отношений с мужем. Нет, этого так оставлять нельзя. Она должна пойти к нему. Пойти немедленно. И извиниться. Да, так она и сделает. Она в очередной раз вытерла слезы и пошла в участок. На входе сидел дежурный, которого она не знала. Кто-то новый.

— Следователь Штольман у себя?

— Так нет его.

— А где он?

— Так знамо где, в борделе…

В борделе??? Она пришла к нему с извинениями, а он в борделе?? Анна выбежала из управления, не дослушав городового. Слезы застилали ее глаза, она брела, не разбирая дороги…

========== Часть 3 ==========

Штольман выпил рюмку коньяка, открыл одно из дел. Оно не давало ему покоя. Он прочитал страницу, затем еще раз. Что-то в показаниях его смущало, но он не мог понять, что именно. Может, стоит пойти домой и отдохнуть? Даже если он придет среди ночи и разбудит Анну. Он уже взял трость, как в кабинет вбежал дежурный.

— Ваше высокоблагродье, в заведении маман тело нашли.

Вот черт! Этот безумный день никогда не закончится! Он посмотрел на часы. Было уже далеко за полночь. Начался новый безумный день.

— За доктором Милцем послали?

— Послали. А Вам Антон Андреич нужен?

— Да зачем он мне? Пусть спит. Ты же говоришь, что там только одно тело, не резня ведь…

Но когда он пришел в бордель, он пожалел, что не вызвал Коробейникова. Тело было действительно одно. А вот голосивших вокруг него — несколько.

— Ах, Яков Платонович, опять у нас происшествие… За что же нам это? — запричитала Аглая Львовна.

— Чей клиент? Кто таков? — спросил Штольман, склоняюсь к трупу. Голова господина была в крови, но было непохоже, что он умер от удара, череп не был проломлен.

— Ничей. Не наш гость, он у нас никогда не бывал, — с уверенностью сказала маман.

— Он только зашел в дверь, упал… Мы грохот услышали, прибежали. А он уже не дышал, — сказал кто-то из девиц.

— Кто-нибудь что-нибудь видел?

— Нет… Мы только слышали…

— И что, никто его никогда не видел?

— Нет, этот господин точно не из Затонска. Мы б такого видного господина знали. Красивый, да еще при деньгах. Вы на его одежду посмотрите…