Читаем Не будите мертвеца полностью

– А я таковым и не являюсь, – заявил Рейберн, сползая со стола. – Вот теперь мы начали подбираться к сути.

Он оглядел собравшихся по кругу.

– Должно быть, вы доктор Фелл. Может быть, вы объясните, что случилось, раз уж я не могу? Я не вполне понимаю, как все так сложилось на корабле. Беда с сиренами вроде Дженни в том, что половину побед они одерживают благодаря своей репутации. Они привлекательны; вы понимаете, что они привлекательны, однако у вас нет намерения поддаваться их чарам. Потом они дают вам понять – ненароком, – как сильно вы их интересуете, и вам это льстит настолько, что вы как последний олух недоумеваете: неужели я не поддамся? После чего поддаетесь. Финиш. Вы под наркозом, на какое-то время.

– Не обязательно так сокрушаться по этому поводу, – пророкотал ободряюще доктор Фелл. – Такое, как вы понимаете, случается. Когда вы начали просыпаться от наркоза?

Он говорил настолько будничным тоном, что Рейберн перестал метаться по комнате.

– Начал. Начал. Да, это самое подходящее слово, – признал он. Он по привычке сунул руки в карманы, и тут же его воодушевление испарилось, он снова превратился в ничем не примечательного человека. – Надо подумать. Это случилось, наверное, сразу, как корабль причалил. Возможно, тогда, когда она сказала мне, что не поедет в Суссекс, поскольку не доверяет себе и не хочет жить со мной под одной крышей. И неожиданно это прозвучало фальшиво. Дзинь! Я поглядел на нее и понял, что она лжет. А окончательно я очнулся, наверное, когда погиб Род.

Дэн замахал рукой, прося тишины.

– Кто-нибудь объяснит этот момент насчет «репутации» Дженни? – настаивал он. – Что за репутация? Все, что я могу сказать: для меня это совершенная новость.

– Ну еще бы, – отозвалась Мелитта.

– Ты хочешь сказать, что знала?

Тонкий голос Мелитты звучал, как всегда, монотонно.

– Разумеется, дорогой мой, ты ведь никого не слушаешь, ты говоришь, что все это сплетни – а зачастую это действительно сплетни, – и ты настолько поглощен собственными идеями – и Крис точно такой же, – что, естественно, никто и никогда ничего тебе не рассказывает. – Мелитту так и распирало от негодования. – Все равно я придерживаюсь своего прежнего мнения, я его не меняю. Дженни была милая девочка. Конечно, я знаю, кое-какие сплетни ходили, а мой дедушка часто говаривал, что большинство сплетен правдивы, поскольку болтают всегда о том, что люди хотели бы сделать, даже если не делают. Однако против Дженни не было абсолютно ничего, и я совершенно уверена: она точно не наделала бы глупостей. И было бы действительно интересно понять, что случилось.

– Убийство, – произнес Хэдли.

Разгневанный суперинтендант пытался прорваться через эту завесу болтовни.

– Не обязательно описывать ваше душевное состояние, мистер Рейберн. Просто скажите мне, что вы делали. Вы были вчера вечером в номере миссис Кент?

– Да.

– Очень хорошо, давайте проясним этот момент. В котором часу вы приходили?

– Примерно без двадцати пяти двенадцать. В общем, вскоре после того, как ушла горничная.

– А когда вы покинули номер миссис Кент?

– В полночь… и снова вернулся в семь утра, а потом еще раз, в восемь.

– И вы утверждаете, что не совершали этого убийства?

– Не совершал.

Напряженная пауза длилась секунд десять, пока Рейберн выдерживал взгляд Хэдли. Затем Хэдли стремительно отвернулся, кивнув доктору Феллу и Кенту.

– Прекрасно. В таком случае перейдем через коридор в номер семьсот семь, и вы объясните, как было дело. Нет! Все остальные, за исключением еще этих двоих, останутся здесь.

Хэдли очень быстро подавил все протесты. Открыв дверь для избранной тройки, он пропустил ее вперед и со звучным щелчком закрыл дверь. Рейберн, тяжело дыша, вышел на негнущихся ногах, отчего казалось, что он, вероятно, преодолевает не только этот дверной проем, но и нечто куда более трудное. В коридоре Хэдли жестом поманил сержанта Престона, который только что вышел из номера Рипера. Мертвое тело из семьсот седьмого уже успели убрать, осталось только несколько пятен на полу.

– Мы почти завершили обыск, сэр, – отрапортовал Престон. – И до сих пор никаких признаков этой уни…

– Будете стенографировать, – велел Хэдли. – Мистер Рейберн, ваши показания будут записаны, а затем я попрошу вас подписать бумаги. Ну а теперь давайте послушаем, что здесь происходило.

Быстро оглядевшись по сторонам, Рейберн прислонился к изножью ближайшей двуспальной кровати и, кажется, собрался с силами. Усы у него поникли и буквально, и метафорически, он казался каким-то вялым и слегка потрепанным.

– Что ж, все было так. Нельзя утверждать, что действие эфира выветрилось совершенно. Это в некотором роде камуфляж ради… – Он мотнул головой в сторону номера через коридор. – Но я начал задаваться вопросом, не свалял ли дурака на борту того корабля. Опять же мы чертовски весело провели время в доме у Гэя.

– Погодите. Вы с миссис Кент вели какие-нибудь разговоры о браке?