– За это время кто-нибудь из постояльцев выходил из своих номеров? Вы бы это заметили?

– Конечно заметил бы. И, сэр, – произнес Майерс с безграничным простодушием, – никто не выходил. В этом могу поклясться.

– А как насчет вас? – спросил Хэдли, разворачиваясь к горничной.

– Погодите минутку! – воскликнула эта юная леди, стараясь вспомнить. – Да, я тоже соглашусь. Я заметила бы, не сомневаюсь. Только с моего места мне не видна одна дверь, я хочу сказать, она за поворотом коридора. Это боковая дверь номера семьсот пять, напротив боковой двери этого самого номера, через коридор.

Хэдли захлопнул свой блокнот:

– На этом все, спасибо. Можете идти, но только никому ни слова оба. – Когда они вышли, он поглядел на доктора Фелла с некоторым удовлетворением. – Все это опасно походит на везение. Вы бы, несомненно, назвали это логической достоверностью. Либо он нам лжет, – полицейский опустил руку на плечо Кента, – во что я не верю. Либо оба, и портье, и горничная, лгут, во что я не верю тоже. Либо же – и к этому мы как раз подошли – человек, побывавший в этой комнате, может быть только Харви Рейберном из семьсот пятого.

<p>Глава седьмая</p><p>Квадратный черный камень</p>

Доктор Фелл в очередной раз исполнил свой приводящий в замешательство трюк: вечно оказываться не там, где его ожидают застать, причем и телесно, и мысленно. Когда Хэдли окинул комнату взглядом, выяснилось, что доктор как раз склонился над туалетным столиком на другом конце, поэтому была видна только его необъятная спина и черный капюшон. Красная физиономия развернулась и всплыла на поверхность, подобно Левиафану, глаза заморгали поверх пенсне.

– О, это возможно, – признал доктор, нетерпеливо сопя. – И даже еще более вероятно, поскольку… – Он потряс сумочкой из змеиной кожи.

– Поскольку что?

– Поскольку я не могу найти ее ключа. Ключа от этого номера. Я все тут обыскал. Помните, мы выслушали весьма интересный отчет об автоматических замках, которыми снабжены все двери на этом этаже, и среди них нет двух одинаковых. За одним исключением, осмелюсь предположить, если в номере две двери, как в этом, в таком случае один ключ должен отпирать обе. Вот только где этот ключ? Если кто-то воспользовался боковой дверью, чтобы проскользнуть в номер и за две минуты вернуть браслет, – что ж, он должен был все рассчитать. С другой стороны, у меня тут появились некоторые любопытные предположения, в особенности после внимательного осмотра дорожного сундука, и в них ваш приятель Рейберн никак не вписывается.

В коридоре за приоткрытой главной дверью послышались голоса, спорившие друг с другом, спор оборвался негромким: «Тьфу!» И в номер, уже являя собой воплощение спокойствия, вошел морщинистый старичок с умиротворенным лицом, которого Кент видел, когда тот выглядывал из номера напротив. Хотя он был среднего роста, казался гораздо ниже по причине своей тонкокостной сухопарости; одет он был с иголочки, почти франтовато, в синий двубортный костюм с крахмальным (до окаменелости) воротничком. Этот воротничок, словно идущий в комплекте с приятной улыбкой, наводящей на мысль о вставных зубах, похоже, придавал ему окончательный лоск, сравнимый со шлифовкой на надгробии. Сохраняя в высшей степени благопристойный вид, он тем не менее ухитрялся выказывать живейший интерес к происходящему. Его редкие волосы, старательно разделенные пробором, были совершенно белыми на макушке и тускло-серыми на висках, и их гладкость контрастировала с морщинистостью лица. Он остановился рядом с мертвым телом, словно отдавая последний долг, покачал головой, опустив глаза, а затем взглянул на Хэдли:

– Доброе утро, суперинтендант.

– Доброе, сэр Гайлс.

– А это, как мне кажется, – продолжал тот степенно, – будет у нас прославленный доктор Фелл. А это… – Знакомство состоялось, и Гэй обвел всех присутствующих проницательным взглядом. – Джентльмены, я пришел за вами, и я не приму отказа. Вы должны пройти в мой номер и…

– …и выпить по чашечке китайского чаю, – продолжил он, когда вывел всех из номера гипнотической силой своего взгляда. – Я не могу говорить об этом здесь. Сам не знаю почему.

Несмотря на свою выправку, он слегка побледнел. Доктор Фелл сиял улыбкой, глядя на него сверху вниз, словно на некий прелюбопытный феномен.

– Хе, – хмыкнул доктор. – Хе-хе-хе. Да. Я особенно хотел побеседовать с вами. Мне необходимо свежее мнение о, скажем так, характере; остальные тоже могут высказать свое суждение, в этом я не сомневаюсь, однако они слишком долго прожили бок о бок, чтобы не иметь предубеждений.

– Вы мне льстите, – отозвался Гэй, демонстрируя краешек своей мраморной улыбки. – Но я полностью в вашем распоряжении.