Читаем Навола полностью

– Не осмеливаюсь, а дважды осмеливаюсь!

– Мы должны драться на дуэли!

С боевым криком Пьеро кинулся на меня.

– Мир! – взмолился я, когда мы с хохотом впечатались в колонну и Пьеро попытался повалить меня. – Мир, Пьеро! Для дуэли слишком жарко!

Но превосходивший меня скоростью и силой Пьеро не унимался. Ленивка кинулась ко мне на помощь, она лаяла и прыгала по нам обоим, виляя хвостом и покусывая, пока Пьеро не скатился с меня и не сел, раскрасневшийся и задыхающийся, держа собаку на вытянутых руках, в то время как она пыталась облизать ему лицо.

– Ай! – выдохнул он. – Ты прав, слишком жарко. Значит, сдаешься?

– Сдаюсь. – Я поднялся со всем достоинством, какое только возможно, когда тебя повалил на землю полуодетый студент литиджи. – Сдаюсь и салютую тебе. – Я проигнорировал ухмылку Полоноса, приводя в порядок свою льняную рубашку. – Но только если пообещаешь выпить.

– Когда это мы не пили? – Пьеро скинул с себя Ленивку, рукавом вытер с лица ее слюну и свой пот, потом задумался. – Когда-нибудь бывало такое, чтобы мы не пили?

– С тобой не бывало, – ответил Джованни.

– Что ж, – сказал Пьеро, поднимаясь на ноги и бросая злобный взгляд на двери Студио Литиджи, – должен же я чем-то смыть ужасные воспоминания о нашем маэстро ди Кулолингве.

– Сфай. Так нельзя… – начал было Джованни, но его перебил Чьерко:

– Маэстро Култалангве стоит прямо за тобой.

Пьеро в панике крутанулся и рухнул на колени, готовый пометить свою щеку в качестве извинения.

Конечно же, никакого маэстро там не оказалось, только другие студенты, болтавшие друг с другом и снимавшие черные мантии.

– Фескато! – Вскочив, Пьеро ударил Чьерко по руке. – Ты меня напугал!

– В таком случае не называй нашего маэстро жопоязыким.

– В жопу этого свинячего фескатоло…

– Как говорил своему юному ученику мудрый Плезиус, – вмешался Джованни, наставительно качая пальцем, – не произноси в сортире слова, которые не готов произнести на куадраццо.

– Чи. Плезиус. – Пьеро сплюнул. – Хватит с меня Плезиуса.

– Ты бы мог поучиться у Плезиуса.

– Ты бы мог поучиться фехтованию.

– Мудрость острее меча.

– В таком случае воспользуйся ею, чтобы управлять моей загородной виллой и обеспечить мне жирный доход.

– Какой загородной виллой? – фыркнул Джованни. – Твоя семья ее продала.

Пьеро добродушно рассмеялся.

– Вот для этого и нужен меч – чтобы добыть новое поместье. Я присоединюсь к люпари и завоюю несметные богатства.

– Ты всегда можешь добиться того же, преуспев в занятиях.

– Верно. Но для этого потребуется…

– Изучить Плезиуса?

– Именно! – Пьеро огляделся. – Мы же вроде собирались выпить. Лично я бы не отказался. Даже Плезиус любил вино.

– И написал о нем поэму, – откликнулся Джованни.

– Ну наконец-то мудрость! По крайней мере, мы все сходимся во мнении насчет выпивки.

И с этими словами мы подобрали вещи моих друзей и двинулись по Виа-Райяна.

Говорили, что юная сиа Райяна Беллапензи побудила своего ухажера, престарелого и уродливого Пагамелло, построить роскошную крытую колоннаду вдоль всей улицы, чтобы укрыть свою возлюбленную красавицу от ледяного дождя и палящего солнца по пути в университет и обратно. Без сомнения, когда-то это был прекрасный пассаж, однако, несмотря на романтичные намерения сио Пагамелло, студенты исписали колонны углем; гигантские лошадиные пенисы соседствовали с умными фразами из филоса и литиджи, которые, в свою очередь, перекрывали проклятия в адрес сморщенных ягодиц того или иного наставника, обидевшего студентов.

– Смотрите! – Пьеро показал на изображение университетского маэстро с невероятно длинным языком, скрытым в заднице стоящего на карачках студента. Снизу был нацарапан стишок про троганье и облизывание задов: КУЛОТОЧЧИ, КУЛОЛИНГВЕ, КУЛЬТАЛАНГВЕ, МОЛТО… – Все зовут его Кулолингве!

Я узнал руку, написавшую эту «поэзию».

– Твоя работа!

– И теперь все его так называют, – ответил Пьеро. – А значит, мои слова правдивы и истинны; все зовут этого жопоязыкого так, как он того заслуживает, и я с чистой совестью могу принести клятву во имя Леггуса: все зовут его Кулолингве. – Он просиял от гордости. – Это доказанный факт. Даже благородный Плезиус признал бы.

– Похоже, наш своенравный друг наконец-то стал студентом литиджи, – сухо заметил Джованни. – А мы-то думали, что он спит на всех лекциях.

– Во сне червь превращается в бабочку, – откликнулся я.

– Великолепная мысль.

– Фескато! – сказал Пьеро. – Я повелитель дебрей закона… – Остальные слова потонули в шквале наших непристойных комментариев.

– Скорее повелитель языков…

– Повелитель задниц!

– В случае Пьеро это прогресс.

– Я пускаю скупую слезу гордости…

– Я пускаю спруто спреми![41]

– Наконец-то стал ученым!

– Пьеро Альтосевиччи, маэстро ди фескатоло.

– Я маэстро ди литиджи! – запротестовал Пьеро.

– Ты трепло, – задумчиво возразил Чьерко. – Этого у тебя не отнимешь.

Чем заслужил очередной удар по руке.

– Фескато, – сказал Пьеро. – За это ты оплатишь вино у сианы Грассы.