Читаем Навола полностью

Я сомневался, что Челия делает… то, что делает, публично. Очень уж старалась она сохранить в тайне свой визит к сиа Аллецции. Но у меня было дурное предчувствие. Визит Челии в дом столь известной женщины – причем такой скрытный – не предвещал ничего хорошего.

– Быть может, она просто встречается… – Полонос умолк, потому что в доме сиа Аллецции все встречи подразумевали плотское взаимодействие.

Если только…

У Аллецции есть влияние во многих сферах. Многие архиномо ищут удовольствий у нее и ее нимф. К ней приходят друзья и враги. И если у Челии имеются секреты…

Мне на ум пришел Каззетта, неприятный, шепчущий, подозревающий всех, у кого есть секреты, задающий вопрос, который постоянно отравлял его разум – и теперь отравил мой:

Она предательница?

Я думал о Челии, смеющейся, дразнящей меня, зовущей покататься в солнечный денек. Может ли моя сестра быть предательницей? Следует ли рассказать об увиденном отцу, или лучше сразу обратиться к Каззетте? Каззетта определенно не станет терять время на выяснение причин скрытности Челии. Он прилипнет к ней, подобно тени. Он будет следить, будет слушать и в конце концов…

Я содрогнулся.

Мне отчаянно не хотелось выпускать на свободу тьму Каззетты. Этот человек выдирал из людей тайны, как рыботорговец выдирает кости из ромильской форели. Напустить Каззетту на Челию… Что ж, он наверняка выяснит, зачем она приходила в палаццо Виолеттанотте, однако нет никаких гарантий, что Челия в итоге не станет кровавым подношением моему отцу.

Погруженный в тревожные мысли, я бродил по городу с Ленивкой и Полоносом, не сознавая, куда меня несут ноги, размышляя только о Челии и проблемах, вызванных ее тайной.

От раздумий меня внезапно оторвали колокола, пробившие третий час, лавина черных мантий и приветственные крики:

– Давико! Ай! Давико!

Я недоуменно поднял глаза, пытаясь понять, где нахожусь. Это был Университетский квартал.

– Давико! Стряхни шерсть с глаз!

Река студентов лилась из Студио Литиджи, толкая величественные деревянные створки дверей. Они были украшены резьбой, изображавшей знаменитых наставников и восхищенно внимавших им студентов (хотя, если приглядеться, можно было отыскать ловко спрятанных дремлющих лентяев); теперь эти створки были распахнуты, и в бурлящей массе освобожденных учеников я заметил знакомые лица.

– Давико! – позвал Чьерко. Он запутался в своей мантии, пытаясь скинуть ее на бегу. – Где ты был? Мы думали, что потеряли тебя. – Он ткнул в меня пальцем. – Глядите, братья! Наш заблудший Регулаи!

Наверное, я подсознательно искал общества и утешения, раз оказался в нужное время в том месте, где часто встречал друзей. Вместе с Чьерко Альтосевиччи был его брат Пьеро, а также мой ученый друг Джованни и Антоно Верадикка, которого мы звали Тоно. Все они жонглировали ворохами бумаги и перьев, скидывая на жаре черные студенческие мантии, наконец-то выйдя из-под власти университетской традиции.

– Я же говорил, что недавно видел его, – сказал, стягивая мантию через голову, раскрасневшийся и взъерошенный Джованни. – После того как вы с Пьеро бросили меня в холмах.

– Ты хочешь сказать, после того, как ты лишил нас лошадей, – упрекнул Чьерко, но, не дожидаясь начала спора, все еще наполовину одетый в хлопающую мантию, кинулся вперед, чтобы обнять меня. – Наш давно пропавший друг! – Он обхватил меня руками, запутав в своем облачении, и принялся скакать, словно ребенок, нашедший любимую игрушку. – Пропавший, как моряки «Ла Деметы», потопленной Черулеей! Он потерялся – а теперь нашелся!

Я со смехом оттолкнул его.

– Да не терялся я, Чьерко. Хотя недолго мне оставаться на плаву, если в дело вмешается Ашья.

Я отбился от второй попытки поймать меня, затем принялся помогать Чьерко, который запутался в своей мантии и книгах.

– Ай. Та чужестранка, – сказал Чьерко, высвободив голову с потной копной черных волос, кустистыми бровями и глубоко посаженными глазами, подвижными и выразительными. – Она слишком тщательно контролирует твоего отца. А теперь и тебя.

– Хуже того, – добавил его брат, – она делает его красивым.

Пьеро наконец удалось стянуть мантию с головы, продемонстрировав такие же глаза, как у брата, а еще острый материнский нос, напоминавший обнаженный меч, с которым он часто тренировался.

В отличие от Чьерко, у него были прямые соломенные волосы. Пьеро был светлокожим, а Чьерко смуглым, но они определенно были братьями – с густыми бровями, пронзительными синими глазами и одинаковыми ухмылками и энергией.

– Только взгляните, как красиво подстрижены и завиты его волосы! – Пьеро протянул руку, чтобы взъерошить мне шевелюру. – Что за симпатичный мальчик! – Он ущипнул меня за щеку. – Симпатичный мальчик в преддверии своего дня имени! Надо же, как ты вырос. – Теперь он обеими руками щипал меня за обе щеки. – Такой большой мальчик!

– Фескато. – Я оттолкнул его и мазнул тремя пальцами по щеке.

– Ты показываешь мне три пальца? – воскликнул Пьеро в притворной ярости.

– Более того, я покажу их тебе еще раз! Три и три!

– Ты осмеливаешься показать мне три пальца, пес Регулаи?